Сокровище Кастеров - Дэниел Хорн

– Я сказала – уходите! – грубо перебила Джеймса Гейн.

Джеймс мельком глянул на жену, и все, что он увидел, это ее желтовато-мертвенные глаза, которые продолжали кричать: «Вытащи из меня эту тварь!»

Он вылетел из палаты быстрее, чем в молодости пробегал стометровку на уроках физкультуры, и чуть было не сбил с ног человека.

– Извините, я…

– Подвиньтесь, пожалуйста. – Санитарка грубо подвинула Джеймса и скрылась в палате Оливии.

Мужчина не сразу сообразил, что в ее руках был шприц, скорее всего с успокоительным. В его глазах вспыхнула фотокарточка, как фосфорную кожу Оливии пронзила игла, а ее губы произносили: «Сундук, он… оно вылезло из него».

Джеймс осмотрелся вокруг и заметил уборную в конце коридора. Пройдя в мужской туалет, он открыл сразу два вентиля и без промедления умыл лицо. Протерев глаза, он поднял голову и встретился с самим собой в отражении. С бледным асбестовым лицом, покрытым двухдневной темной щетиной, и перепуганными глазами, в которые ему не хотелось всматриваться. В его мыслях стояли другие – два маленьких светящихся огонька, те самые, которые выглядывали из сундука. «Неужели они действительно были? Или это ловкий обман? Что вообще происходит?»

Джеймс достал из диспенсера бумажных полотенец и вытер лицо и руки. Он намеренно отвернулся от зеркала, чтобы не встречать больше ничьи взгляды, пока не вернется в приемную к своим детям. «Точно, дети!» Джеймсу мигом пришла в голову мысль настойчиво попросить Демфре приютить Монику и Эдди на парочку дней. Еще нельзя было доводить все это до сведения родителей Оливии – они тут же явятся и сделают все еще хуже, а сейчас и так все ужаснее некуда.

Джеймс покинул уборную, все еще слыша, как в палате Оливии мечется персонал, но уже спокойнее, а значит, все пока пришло в норму, если это можно так назвать. Он вернулся в отделение неотложной помощи, но теперь Джеймс смотрел ровно перед собой, слыша, как стучит сердце в буйном танце. Он хотел угомонить его ритм, ему казалось – чем дольше он находится в этих стенах, тем больше проблем рождается вокруг. Пора было что-то делать.

В приемной его сразу же встретили обычные, нормальные, здоровые человеческие взгляды, без пелены ужаса, только надежда и вера светились в них, а большего ему было сейчас и не нужно.

С места сорвалась Моника, Эдди уже не спал, но сонно сидел рядом с Ларри, который, в свою очередь, восседал в инвалидном кресле в окружении отца и матери.

– Ну как она? – озабоченно поинтересовалась Моника с покрасневшими от слез глазами. Они были живыми.

– Ей тяжело, но она отдыхает. Ей нужно набираться сил, так что сейчас лучшее, что мы можем, – это поехать домой и отдохнуть, хорошо? – Моника посмотрела в сторону, поджав губы, и лишь кивнула в ответ. Джеймс впервые за долгое время почувствовал укол внутри себя, болящий, жгучий, но поучающий. Он обнял дочь и прижал ее к себе, прошептав: – Не плачь, мама не плакала, и ты не плачь. С ней все будет хорошо. – Джеймс взял дочь за плечи и улыбнулся ей. – Хорошо?

– Хорошо! – Моника улыбнулась и вытерла слезинку с лица.

Джеймс смотрел ей в лицо и не мог поверить, как же он жестоко поступает, но пока сундук в подвале их дома, он не найдет себе спокойствия. Но для начала нужно поговорить с Демфре.

– Эй, как вы, чемпионы? – задал вопрос Джеймс Эдди и Ларри, которые, судя по всему, хотят спать не меньше остальных.

– Хорошо, пап.

– Отлично, мистер Кастер, не так уж и сильно мне засадили, просто отрубился и все. Зато у меня есть несколько швов, будет чем людей пугать.

– Ларри! – смешливо приструнила Агата своего сына.

– А чего, правда же, ма.

Джеймс посмеялся вместе с родителями Ларри. Кастер посчитал это идеальным моментом для начала намеченного разговора, а присутствие детей только поспособствует положительному ответу Дарио и Агаты.

– Джеймс, у нас есть предложение, – с уставшим, но счастливым лицом начала Агата, то и дело поглаживая сына по голове, на выбритой части которой все еще белела марлевая повязка, – как ты смотришь на то, что мы заберем к себе Эдди на пару дней?

Джеймс вновь почувствовал себя глухим. Как же так получается, что в жизни все идет крахом, а потом – все по порядку, радость за радостью, удача за удачей?

– На пару дней? – тактично переспросил Джеймс, чтобы не выглядеть перед детьми и Демфре глупым, но в его ситуации и образ сумасшедшего идеально бы вписался в разговор.

– Да. Ты не подумай, что мы боимся оставлять их с тобой, ни в коем случае! – Агата приложила ладонь к груди, словно изобразив из себя святую. – Честное слово! Наш врач посоветовал создать как можно более уютную атмосферу для Ларри, а куда же он без Эдди? Ну да, в горести, конечно, но зато вместе и с дикой улыбкой на хитром лице.

– Понимаю, понимаю, – ответил Джеймс. Он посмотрел на свою дочь, которая продолжала сидеть на металлическом стуле, клюя носом. – Моника, ты что думаешь?

Старшая дочь семьи Кастер медленно подняла голову и несколько раз кивнула.

– Дорогая, ты можешь поехать с нами. У нас гостевая комната пустует, а если Эдди вдруг заскучает по маме, то ты можешь его подбодрить. Ну… или просто отдохнуть, я вижу, нам это всем нужно.

«Еще как… еще как», – подумал Джеймс.

– Ты же не против, Джеймс? – вступил в разговор Дарио.

– А как я могу быть против? Мон у нас взрослая, она сама может решить, принять приглашение или нет. Лучше спросить у нее.

Джеймс ясно понимал, что при обычных обстоятельствах он был бы еще как против, но сейчас ему упал подарок с небес. «Подарок с… сундук, это все сундук. Нельзя упустить шанс воспользоваться им».

– Ты как, Моника, поедешь с нами? – задала вопрос Агата.

– Да, Мон, поехали, я не хочу сегодня спать дома, пожалуйста, – устало попросил Эдди.

– И правда, поехали, я потом всем буду говорить, что ты ночевала в моей комнате.

– Ларри! – строго высказала Агата.

– Понял, понял, прикрыть варежку.

Джеймс с Дарио улыбнулись и перекинулись взглядами.

– Ты выглядишь устало. Иди домой, поспи, я уверен, все будет хорошо, – дал совет Дарио, положив руку на плечо Джеймса.

Джеймс кивнул и пожал руку отцу Ларри, затем повернулся к детям и присел на корточки перед ними.

– Если что-то будет нужно, сразу звоните домой. Хорошо?

– Хорошо! – ответил Эдди.

– С мамой точно все хорошо? – поинтересовалась Моника.

– Конечно, почему ты спрашиваешь?

– Ты просто свое лицо не видел, когда вышел оттуда. – Моника кинула взгляд на дверь в блок интенсивной терапии.

– Дочка, мне страшно, вот мне, мужчине, страшно, но с ней все будет прекрасно. Я ее видел, она просто устала после операции.