Прыжок ласки - Джеймс Паттерсон

Опираясь на требования задержанного о соблюдении дипломатической неприкосновенности, нам не разрешили допрашивать Джеффри Шефера ни по поводу убийства детектива Хэмптон, ни по каким-либо другим пунктам обвинения. Я был в отчаянии: Ласку поймали, а подойти к нему близко не было возможности.

Коллеги ожидали меня в участке, и я знал, что мне предстоит мучительно длинный день. Сначала меня пригласили для беседы в Министерство внутренних дел, потом пришлось ответить на вопросы главного адвоката города и, наконец, встретиться с Майком Керси из окружной прокуратуры.

«Не обращайте внимания на творящееся вокруг безумие». Снова и снова я вспоминал сказанные детям слова, хотя сам не мог последовать собственному хорошему совету.

Примерно около трех появился и сам окружной прокурор Рон Колеман, моложавый мужчина высокого роста и спортивного телосложения. Нам раньше часто доводилось работать вместе, когда Рон еще только шел на повышение. Я всегда считал его добросовестным и эрудированным специалистом, опирающимся в суждениях на здравый смысл.

Он был чужд политики, и для всех явилось неожиданностью, когда мэр Монро утвердил его в должности окружного прокурора. Впрочем, Монро любил шокировать публику.

Колеман сразу перешел к делу:

– Должен тебе сказать, что Шефер уже нашел себе адвоката. И не какого-нибудь, а ярчайшую звезду на небосводе нашей юриспруденции. Он нанял самого Джулеса Халперна. Скорее всего, тот бред, что подозреваемым являешься ты, состряпан Джулесом. Насколько мне известно, это не так.

Я уставился па Колемана в совершенном недоумении.

– Как это «насколько известно»? В чем дело, Рон? Окружной прокурор пожал плечами:

– За нас будет выступать Кэти Фитцгиббон. Я считаю, что она лучшая из всех прокурорских работников. Обвинение поддержат Линда Коул и, возможно, Дэниэл Вестон. Оба – первоклассные юристы. На сегодня мне видится такой расклад.

Я знал всех троих прокуроров, как имеющих безупречную репутацию. Особенно выделялась Фитцгиббон. Они были довольно молодыми, но умными, неутомимыми и преданными делу, как и сам Колеман.

– Звучит так, будто ты готовишься к войне, Рон. Он кивнул:

– Я же сказал, что защищать Шефера будет Джулес Халперн. Он очень редко проигрывает процессы. Даже не знаю, проигрывал ли он когда-нибудь столь важное дело, как, например, наше. Он побеждает всех, Алекс.

Я взглянул прямо в темные глаза Колемана.

– Мы имеем кровь Пэтси Хэмптон на одежде убийцы. Кровь есть и в ванной. К концу дня, скорее всего, обнаружатся отпечатки его пальцев и в джипе. Возможно, обнаружится и вешалка, которой он задушил Пэтси.

– Я понимаю, что ты хочешь сказать, Алекс, и знаю твой вопрос. Я задаю себе тот же. Шефер обладает дипломатическим иммунитетом. Тогда зачем ему понадобился Джулес Халперн? Очень хороший вопрос? Видимо, он нанял такого адвоката затем, чтобы мы заранее полностью отказались от обвинений.

– Но мы имеем веские улики. Шефер пытался смыть в ванной кровь, и там имеются ее следы.

Колеман кивнул и уселся на стул:

– В общем, непонятно, зачем ему понадобился Халперн, но думаю, скоро мы об этом узнаем.

– Даже очень скоро, – согласился я.

Этим вечером я решил покинуть участок с черного хода, на тот случай, если репортеры поджидали меня на Алабама-авеню. Как только я оказался на улице, от стены отлепился маленького роста лысоватый мужчина в светло-зеленом костюме.

– Так можно схлопотать пулю, – пошутил я, но мои слова были иронией лишь наполовину.

– Профессиональный азарт, – пролепетал он. – Не стреляйте в посланника, детектив.

Он тонко ухмыльнулся и протянул мне белый конверт.

– Алекс Кросс. Таким образом, вам вручены судебная повестка и жалоба. Приятного вам вечера, детектив, – негромко проскулил мужчина и исчез так же неожиданно, как и возник.

Я вскрыл конверт и, проглядев текст послания, застонал. Мне стало понятным, зачем нанят Халперн и с чем нам придется столкнуться.

Меня вызывали в гражданский суд за безосновательный арест и клевету, порочащую доброе имя полковника Джеффри Шефера. Сумма поданного иска составляла пятьдесят миллионов долларов.