Прыжок ласки - Джеймс Паттерсон

– Они с нами не поделились. Питтман продолжал терзать юристов:

– А как насчет того клоуна из посольства Балтии? Того самого, который снес летнее кафе? Он-то предстал перед судом.

Майк Керси пожал плечами:

– Во-первых, он сотрудник далеко не ведущего ранга, да еще из второстепенной страны, которой всегда можно пригрозить. С Англией такой номер не пройдет.

– А почему бы и нет? – нахмурился Питтман, ударив кулаком по подлокотнику кресла. – Англия такое же дерьмо.

На столе перед Даудом зазвонил телефон, и он вскинул руку, призывая присутствующих к тишине:

– Это, наверное, Джулес Халперн. Он обещал позвонить в десять, а Джулес – человек пунктуальный. Если я не ошибся, то включу громкую связь. Беседа будет интересной, словно проктологический осмотр с помощью кактуса.

Дауд поднял трубку, и с минуту они с адвокатом Шефера обменивались взаимными любезностями. Затем Халперн резко перешел к делу.

– Думаю, вам пора обсудить насущные вопросы. У меня столь же плотный распорядок дня, как и у вас, мистер Дауд.

– Да. Поговорим о делах, – согласился тот, приподнимая свои черные брови. – Как вы знаете, полицейские имеют право арестовывать любого, если видят на то причины. У вас, наверное, нет такого гражданского дела, чтобы…

Но Халперн прервал его:

– Но не в том случае, когда человек успевает предъявить соответствующие документы, подтверждающие его дипломатический статус, как это сделал мой клиент. Полковник Шефер стоял в дверях квартиры своего лечащего врача и показывал жетон Секретной Службы, свидетельствующий о его иммунитете.

Дауд громко вздохнул в трубку.

– Советник, на его брюках была кровь. Он убийца, и убил полицейского. Полагаю, что мне нечего добавить по этому поводу. Что касается якобы клеветы и ложных обвинений, то могу напомнить, что полицейский также имеет профессиональную привилегию беседовать с представителями средств массовой информации после того, как было совершено преступление.

– А разве заявление шефа детективов перед журналистами и сотнями миллионов людей во всем мире само по себе не является клеветой?

– Не является. Профессиональные привилегии полиции распространяются и на такие общественные фигуры, как ваш клиент.

– Мой клиент не является общественной фигурой, мистер Дауд. Он строго частное лицо. Он сотрудник разведки, и его средства к существованию, если не сама жизнь, тесно связаны именно с секретностью.

Главный адвокат уже выглядел утомленным, главным образом потому, что Халперн вел беседу с завидным хладнокровием. Тем не менее, «перестрелка» продолжалась.

– Хорошо, мистер Халперн. Тогда по какому поводу вы звоните нам?

Джулес молчал так долго, что Дауда разобрало любопытство. Наконец, Халперн заговорил.

– Мой клиент уполномочил меня обратиться к вам с весьма необычным предложением. Конечно, я пытался его отговорить, но он имеет право поступать по своему усмотрению.

Дауд выглядел обескураженным. Он и предположить не мог, что речь пойдет о какой-то сделке. Надо сказать, что и я не ожидал такого поворота событий. Что же произошло?

– Излагайте, мистер Халперн, – предложил Дауд. Глаза его широко раскрылись и шарили гй комнате. – Я слушаю.

– Надеюсь, что слушаете, как и ваши уважаемые коллеги. Я подался вперед, чтобы не упустить ни слова.

Тут Джулес Халперн, наконец-то, пояснил истинную причину своего звонка:

– Мой клиент хочет использовать все возможности, чтобы его дело не рассматривалось в гражданском суде.

Я закатил глаза. Халперн, видимо, решил воспользоваться тем, что после приговора суда уголовного дело не подлежит рассмотрению в гражданском суде. Видимо, он вспомнил о процессе над О. Дж. Симпсоном, которого суд первой инстанции оправдал, а гражданский суд признал виновным.

– Это невозможно! – отчеканил Дауд. – И никогда такого не будет. Ни за что.

– Послушайте. Есть один путь, а то я не стал бы обсуждать с вами возможные варианты. Если у нас будет уверенность в том, что уголовный суд рассмотрит дело быстро, мой клиент согласен отказаться от дипломатической неприкосновенности. Да-да, вы не ослышались. Джеффри Шефер хочет доказывать свою невиновность в суде. Он настаивает на этом.

Дауд недоуменно тряс головой, не веря своим ушам. Так же, как и Майк Керси. В глазах обоих, когда они посмотрели на меня, застыло выражение полной растерянности.

Никто не мог поверить в то, что только что услышал.

Джеффри Шефер сам захотел под суд.