Кормилец - Алан Кранк

Доронин остановился в дверях и раскрытой ладонью указал внутрь палаты.

«Радушный хозяин принимает гостей, – подумал Игорь. – Приходите к нам почаще и приводите с собой детей. Места немного, но всем хватит».

Пять пустых каталок ждали новых постояльцев. На шестой лежала его дочь.

Марина присела на место медсестры. Игорь остановился рядом, не решаясь сесть на край кушетки, устланный проводами и трубками.

– Принести еще стул? – спросил Доронин.

В горле пересохло. Игорь отказался, покачав головой.

Дочь неподвижно лежала в той же позе, в которой Игорь видел ее вчера. Кажется, даже расстояние от спинки каталки до бинтов на голове было тем же, с точностью до миллиметра.

К писку пульсометра добавился шелест воздуха в аппарате ИВЛ. Пластиковая полупрозрачная трубка соединяла аппарат с коконом на подушке, в который превратилась голова дочери. Черная гармошка помпы, как кобра из мешка факира, поднималась и опускалась вниз. Только аккомпанировать этой змее следовало не на дудочке, а на церковном органе.

– Я пойду к себе, – сказал Доронин. – Писанины накопилось – разгребать надо. Когда соберетесь домой, постучи в ординаторскую.

Его рука потянулась к выключателю, но замерла и вернулась в карман халата.

«Он выключит свет, как только мы уйдем, – подумал Игорь, прислушиваясь к треску дросселей на потолке. – Валера хозяйственный парень, а Лизе свет ни к чему. Темноту, в которой она оказалась, не разогнать ни одним прожектором».

– Ей стало хуже? – спросила Марина, когда Доронин вышел.

– Не знаю. Но этой штуки вчера не было, – Игорь кивнул на аппарат искусственного дыхания.

Рядом с аппаратом стоял знакомый пакет с надписью «Сеть аптек «Рядом с домом». Спасибо за покупку». Пакет был полный. Проблема пролежней ушла далеко на задний план.

Они долго молчали. Игорь смотрел то на неподвижное тело дочери, то на лицо жены, на котором, как в театре пантомимы, сменяли друг друга страх, горе и отчаяние. Шелест помпы стал похож на шум крыльев огромной птицы. Той самой, на поиски которой он отправился четырнадцать лет назад.

– Она умирает? – спросила Марина.

– Не знаю.

– Значит, умирает. Игорь, мы здесь с тобой разговариваем и смотрим, как умирает наша дочь. Просто задумайся над этим.

– Не начинай.

– Я не начинаю, это факт.

– А что я могу сделать?

– Сделай так, чтобы она жила.

Он повернулся к ней и посмотрел в глаза. Марина не отвернулась. Не растерялась. Как будто была уверена в своих словах на все сто. Как будто знала про визит мертвой Наташи, знала, что машина не ломалась, знала, что он нашел Сережу. И знала про Дерево.

– Пожалуйста. Если бы я могла, я бы сама сделала это, – сказала Марина.

«ВЫТАЩИ ЕГО ИЗ МЕНЯ», – вот чем заканчивалась эта фраза в прошлый раз.

Игорь зажмурил глаза.

Ты думал, что все осталось в прошлом. Что все забылось. Исчезло в прошлом. Но ничего не проходит. Все повторяется. Это как круговорот воды в природе. Кошмар, написанный буйным психом четырнадцать лет назад, будет возвращаться снова и снова.

Марина взяла в ладони его руку и положила себе на колени. Какой-то нелепый, совершенно неподходящий жест. Как фрагмент из постановки местного драмтеатра.

– Пообещай мне, что Лиза будет жить.

– Не говори глупостей. И хватит корчить из себя сфинкса. Что у тебя на уме?

– Ничего, кроме желания вернуть все на свои места. Не хочешь обещать, что Лиза будет жить, тогда давай по-другому. Пообещай, что сделаешь все возможное.

Она говорила как будто не своими словами. Как будто повторяла за суфлером, который одновременно был и режиссером, и сценаристом – злой демиург, направляющий сюжет в нужную сторону. В сторону Дерева счастья.

– Прошу тебя. Пожалуйста. Ты должен.

Ее глаза наполнились слезами, и он вдруг понял. Вдруг нашел объяснение ее странным словам и жестам. Истерика. Никаких чудес проницательности. Обыкновенная истерика, которая начинается с потока чуши.

Игорь выдохнул, как если бы при подозрении на рак желудка у него обнаружили прободную язву. Тоже не подарок, но не так критично и более-менее понятно, что следует делать. Не раздражать ее. Больше соглашаться и меньше спорить. Если сказать «нет» – Марину накроет по полной. На мгновение он представил стычку с врачами, опрокинутый аппарат ИВЛ и сорванные с Лизы бинты.

– Хорошо. Я обещаю, что сделаю все, что могу. Пойдем домой.

Смысл собственных слов долетел до него после того, как он закрыл рот. Выходило, что он только что пообещал Марине то, чего добивалась от него Наташа.