Уже мертва - Кэти Райх

В среду в моем районе убираются. Я спала так крепко, что не услышала ни сигналов мусоровоза, ни требований Берди накормить его, ни трех телефонных звонков.

Проснулась я в четверть одиннадцатого, чувствуя себя вялой и разбитой. Теперь я уже не могу бодрствовать двадцать четыре часа в сутки и, пополуночничав, должна расплачиваться. Сия мысль привела меня в еще более удрученное настроение.

Мои волосы, кожа и даже подушка пахли едким сигаретным дымом. Я сняла постельное белье и вместе с одеждой, в которой ездила вчера в Мейн, бросила его в корзину. Потом долго мылась под душем.

Телефон зазвонил в тот момент, когда я намазывала на круассан арахисовое масло.

– Темперанс?

Ламанш.

– Да.

– Я уже пытался дозвониться до вас.

Я глянула на автоответчик. Три сообщения.

– Простите.

– Qui. Вы сегодня приедете? Мсье Райан спрашивал, где вы.

– Я приеду примерно через час.

– Хорошо.

Я прослушала сообщения, оставленные на автоответчике. Первое было от одного сумасшедшего аспиранта. Второе от Ламанша. Третье не записано. Разбираться с аспирантскими проблемами я сейчас не могла. Позвонила Гэбби. Никто не взял трубку. Я набрала номер Кэти. Мне ответил автоответчик.

– Оставляю коротюсенькое сообщение. Вот! – прощебетала я как можно более весело.

* * *

Через двадцать минут я приехала в лабораторию. Положив сумку в выдвижной ящик и не обратив ни малейшего внимания на приклеенные к столешнице квадратики розовой бумаги с записками, я направилась в морг.

Именно сюда привозят обнаруженные останки. Здесь их регистрируют, раскладывают по холодильным камерам и хранят до официально назначенной процедуры обследования судебно-медицинским патологоанатомом. Кабинет для проведения аутопсии непосредственно примыкает к моргу. В помещениях морга полы красные, в комнатах для вскрытия – серые. Моргом управляет коронер, патологоанатомическими исследованиями – судебно-медицинская лаборатория. Красные полы – коронер. Серые полы – "Лаборатуар де медисин легаль". Первоначальное обследование костей я провожу в одном из кабинетов для вскрытия. Потом их отправляют наверх, в гистологическую лабораторию, и; окончательно очищают.

Ламанш занимался разрезанием грудины младенца. Под маленькими плечиками девочки лежала резиновая подпорка, ручки были вытянуты вдоль тельца. Я посмотрела на Ламанша.

– Ужасно.

Все, что он смог сказать.

У другого стола работала Натали Айерз, ей помогала Лиза. Они делали вскрытие трупа молодого мужчины с копной рыжих волос. По выпученным пурпурным глазам и небольшому отверстию в правом виске я поняла, что он самоубийца. Натали работала в лаборатории недавно. Обследовать тела людей, умерших насильственной смертью, ей пока не доверяли.

Даниель отложил в сторону скальпель, который затачивал, и обратился ко мне:

– Хочешь осмотреть кости, найденные в Сен-Ламбере?

Я кивнула.

Даниель удалился в морг.

На исследование скелета у меня ушло несколько часов. Первоначальные догадки подтвердились: останки скорее всего принадлежали белокожей женщине лет тридцати. Несмотря на то что мягкие ткани почти полностью разложились, кости были в хорошем состоянии и даже содержали некоторое количество жира. Жертва погибла от двух до пяти лет назад. Единственным, что приводило меня в замешательство, была форма позвоночной дуги ее пятого поясничного позвонка. Без головы установить личность – задача не из легких.