Братство камня - Жан-Кристоф Гранже

Джованни повел ее прямо в монастырскую трапезную. По его словам, монахи готовили лучшие в городе бозы – монгольские манты с бараниной. Во второй половине дня итальянец добыл все необходимые разрешения, договорился, что они уедут на рассвете и ради экономии времени будут ночевать в одной из келий на втором этаже. Закончив излагать свой план, Джованни лучезарно улыбнулся: он был полон решимости не отпускать Диану от себя ни на шаг.

У нее не было сил отвечать. Возникшая между ними близость смущала и даже раздражала ее. Диана все еще ощущала присутствие Патрика Ланглуа, не могла забыть его низкий голос, аромат чистоты, самоиронию. Вмешательство в ее жизнь Джованни сминало воспоминания, приземляло их.

Они сидели по разные стороны большого стола, наискосок друг от друга. Невозможно было ужинать вместе и держаться отчужденно. Дипломат не задал ни одного вопроса, ничего не стал комментировать, смирившись с тайнами Дианы, и с аппетитом принялся за еду. Она ограничилась булочками, проигнорировав основное блюдо.

Итальянец говорил не умолкая. Он был этнологом и в 90-х защитил диссертацию о преследовании тунгусов и якутов коммунистическими властями, после чего хотел поехать в Заполярье, в тундру, но экспедиция все откладывалась. Тогда Джованни перешел на дипломатическое поприще, согласившись на назначение в Улан-Батор (туда никто не хотел ехать), и с головой погрузился в изучение этносов, населявших неизведанную территорию.

Диана рассеянно слушала рассказ Джованни, все ее внимание было приковано к ужинавшему за соседним столом человеку в темных очках. Даже в тусклом свете слабых ламп она легко узнала европейца. Джованни не заметил странного человека с зачесанными назад желтыми волосами. Он отодвинул тарелки и вытащил из сумки ноутбук.

– Я проложил наш маршрут. Хотите взглянуть?

Диана обошла стол. На экране мерцала карта Монгольской Народной Республики. Все названия были написаны по-русски. Джованни подвел стрелку курсора к черному кружку в центре территории, потом провел линию наверх, к голубой точке у границы с Россией: это было изображение озера.

– Вот куда нам нужно. Это Цаган-Нур. Белое озеро.

Их путь пролегал практически через всю территорию Монголии.

– Так… далеко? – спросила Диана.

– Тысяча километров на северо-запад. Сначала мы полетим самолетом в Мурэн. Сюда. Там пересядем на другой рейс – до деревни Цаган-Нур.

Потом придется купить оленей, чтобы добраться до озера.

– Оленей?

– Дорог там нет, так что на машине не проедешь.

– Но… почему олени, а не лошади?

– Нам нужно будет пройти перевал на высоте трех тысяч метров. В тундре не выживет ни одна лошадь – там растут только мох и лишайники.

Диана начала осознавать масштаб предстоящего путешествия. Чтобы успокоиться, она принялась искать глазами что-нибудь знакомое, привычное, и ее взгляд остановился на красном китайском термосе. Диана налила себе чаю, долго смотрела, как плавают в красноватой жидкости длинные коричневые листочки, потом спросила:

– Как быстро мы доберемся до деревни?

– За день. Если попадем на оба запланированных рейса.

– А сколько займет путь до озера?

– Думаю, не больше суток.

– А от озера до токамака?

– Несколько часов. Лаборатория находится за первой вершиной отрогов Хоридол Саридага.

Диана подумала о 20 октября – дате назначенной битвы – и произвела в уме подсчет. Если они отправятся в путь 17 октября, она может успеть, у нее даже останется день в запасе. Диана глотнула чаю и спросила:

– Вы там когда-нибудь бывали?

– Никто никогда там не бывал! До начала девяностых эта зона оставалась запретной, так что…

– Что вам известно о токамаке?

Джованни покачал головой:

– Немного. Кажется, на этом объекте занимались термоядерным синтезом, это не моя епархия.

– Вы знали, что на ТК-17 была лаборатория парапсихологии?

– Нет. Впервые слышу. Вас и эта область интересует?

– Мне важно все, что касается этого объекта.

Джованни на несколько секунд задумался, потом пробормотал вполголоса:

– Забавно, что вы мне об этом говорите.

– Почему?

– Потому что я уже имел дело с подобными лабораториями, когда писал докторскую.

– Я думала, вы изучали преследования сибирских этносов, – удивилась Диана.

– Именно так.

– В каком смысле?

Итальянец напустил на себя загадочный вид, бросил короткий взгляд на человека в темных очках и ухмыльнулся.

– Опасайтесь славянских шпионов!

Он придвинулся к Диане вплотную, поставил локти на стол и начал рассказывать:

– Глава моей работы была посвящена религиозным верованиям в пятидесятые-шестидесятые годы. Принято считать, что хрущевский период был гораздо либеральнее сталинского, но только не в отношении религии – в самом широком понимании этого слова. Особенно сильно давили, например, на баптистов, буддистов и последователей анимизма – этой веры придерживались обитатели тайги и тундры. Хрущев приказал арестовать всех лам и шаманов, сжечь храмы и святилища.