Дама с простудой в сердце - Михаил Март

Всю ночь Добронравов не спал и думал. Утром после завтрака он ушел на прогулку и больше в палату не вернулся. Валяться в больнице при таком ходе дел уже не имело смысла. В припрятанной одежде у него лежали ключи от Кириной квартиры, он взял такси и поехал к ней домой, зная, что она в это время на работе. Впрочем, он был готов к любым неожиданностям. Трифонова ему удалось загнать в тупик. Но временно. Следователь наступал на пятки. Смерть Шестопала, о которой кричали все радиостанции, выбьет следователя из колеи, но ненадолго. Он слишком активен и быстро нагонит упущенное. Сейчас надо перепутать ему все карты. Надо отправить Киру за границу с пустыми руками, дав ей денег на расходы, и следствие повернуть против нее. Пусть ищут при помощи Интерпола.

Попросив таксиста подождать возле дома, он поднялся в ее квартиру и тут же направился к сейфу. Код она не меняла, и сейф открылся. Марки лежали на месте. Две, а не три. Значит, она не врала. Он осмотрел квартиру в поисках компромата, но ничего не нашел. На глаза попались ключи от машины и гаража — запасной комплект. Ему в голову пришла любопытная мысль, и он прихватил ключи с собой. Оставив все на своих местах, Добронравов ушел.

На том же такси он приехал в банк «Солюс», где в день траура по генеральному директору был приспущен флаг, но банк работал. Добронравов отправился в отдел индивидуальных ячеек, занимавший два этажа, и открыл свой сейф. Все картины, скрученные в рулоны, лежали на месте. Облегченно вздохнув, он покинул банк и позвонил по мобильному телефону Веронике. Девушка была дома.

— Я сейчас приеду в усадьбу для беседы с вашей матерью. Кажется, наши дела продвигаются. Но мне нужно с вами переговорить до встречи с Анной Дмитриевной.

— Хорошо. Не доезжайте до ворот усадьбы. Слева по дороге березовая роща, я вас там встречу.

Не меняя такси, адвокат поехал в усадьбу. Ника его поджидала в условленном месте, и они прогулялись по лесу. Девушка не боялась, так как взяла с собой волкодава.

— Итак, вы уверены, что вас засекли? — спросил Добронравов.

— Можете не сомневаться. Приметы Киры наверняка уже лежат в отчетах на столе Трифонова.

— Но этого мало. Нам нужен задел. Хороший задел. Так, чтобы она уже не сумела вывернуться из клещей следователя. Вы опять должны где-то появиться в ее облике и вас опять должны запомнить. Но там должно произойти какое-то мнимое преступление.

— Я же вам говорила, что никогда ни на какие преступления не пойду.

— Я сказал, мнимое. К примеру, неудавшийся грабеж! Сбежавшей грабительницей должна быть якобы Кира, а уликой, потерянной во время бегства, одна из картин Федотова. Я могу пожертвовать той, что вы приносили мне в больницу. Пусть сыщики ее найдут, а свидетели запомнят грабительницу. Для убедительности возьмите эти ключи от ее гаража и машины. Ночью она предпочитает спать дома, а шикарный черный «Лексус», который я ей подарил, очень хорошо запоминается. Тут уж никаких сомнений у следователей не останется. К утру поставите машину на место. Можете в конце концов разыграть какое-нибудь покушение или что угодно. Но нам необходимо закрепить успех!

— План я сама должна придумать?

— Желательно. Мои идеи слишком расчетливы и плохо сочетаются с женской логикой. Вы с Кирой чем-то похожи не только внешне, но и по способу мышления. Просто она более опытна, но принципы ваших действий очень схожи.

— Хорошо. Попробую придумать прикол, достойный вашей подружки. Когда я получу марки?

— Мне потребуется неделя, чтобы собрать их в один конверт. Я должен найти вора, который унес последнюю, и убедить его вернуть товар. Я знаю его настоящее имя и кличку, знаю, что он в Питере. Остальное — вопрос тактики и времени.

— Хорошо. Я подожду. Идите. Моя мать ждет вас с нетерпением. Кажется, вам нечем ее обрадовать. Впрочем, она и не рассчитывает на возврат марок.

Добронравов вернулся с опушки к машине и поехал к воротам усадьбы.

Беседа с княгиней проходила в спокойной обстановке, адвокат старался показать, что убит горем и сделает все возможное, чтобы вернуть марки и добиться справедливости. В тот момент, когда он уже собрался уходить, со второго этажа спустился молодой человек очень приятной наружности, с выразительными глазами. Кого-то он напоминал, но Добронравов был убежден, что никогда ранее его не видел.

— Вот, познакомьтесь, — улыбаясь, сказала княгиня. — Это мой дорогой друг Вячеслав Андреич Бородин. Бывший харьковчанин, а теперь, надеюсь, будет достойным хозяином этой усадьбы. Вы уже заметили, какие разительные перемены произошли здесь после вашего предыдущего визита.

— О, да. Заметные.

Прихрамывая, Артем подошел к гостю, и они пожали друг другу руки.

— Очень приятно. Добронравов. Давно из Харькова?

— С начала сентября. Не хочу вспоминать тот день.

Именно в тот день Артем видел впервые этого человека на фотографии в обнимку с молодой женщиной. У него была прекрасная память на лица, ошибиться он не мог.

— Ах да, слыхал. Прошу принять мои соболезнования, княгиня. И не смею вас более задерживать.

— Собственно, мы уже все обговорили. Ступайте, у вас много дел, как я понимаю, спасибо за визит.

Артем проводил гостя.

— Вы что же, собираетесь покупать эту усадьбу? — вероятно, не поняв смысла слов хозяйки, спросил адвокат, когда они вышли в парк.

— Нет. Я женюсь на младшей дочери Анны Дмитриевны.

— Поздравляю. Говорят, очень красивая девушка. Хорошая партия.

— У меня нет корысти. Я женился бы на ней, будь она нищей. Денежные вопросы меня мало интересуют.

— Любопытная постановка вопроса. Редко можно услышать что-то подобное от современного молодого человека.

Они простились и разошлись в разные стороны.

Теперь Добронравов знал в лицо того парня, который, по его мнению, помогал Нике выкрасть его картины и участвовал в операции по устранению Шестопала. Одного он понять не мог. Как и через кого они могли узнать о его отъезде и о том, что именно в данный момент можно залезть в квартиру и не напороться на засаду. Кира не могла быть их сообщницей. Скорее всего, наводчиком стал Шестопал, знавший о деталях от Киры. Тогда вполне объяснимо, почему Веронике было выгодно участвовать в деле по уничтожению Шестопала. Он свидетель и наверняка требовал долю. А долей для Саула могли быть только картины. За деньги банкира не купишь. Да и нет у Ники никаких денег. Эту парочку надо беречь и лелеять, пока коллекция Федотова находится в их руках, — вывод, к которому пришел адвокат по дороге в город.