Остров проклятых - Деннис Лихэйн

— Подождите… — начал Тедди и осекся.

Их лица сблизились. Он ощущал кожей теплый летний воздух.

— Расскажите мне о нем, — попросил главврач. — О своем напарнике.

Такого холодного любопытства в глазах Тедди видеть еще не приходилось. Испытующий, проницательный и убийственно вежливый взгляд. Взгляд водевильного актера, который с абсолютно серьезным лицом делает вид, будто он знать не знает, откуда последует убойная реплика.

Коули — это Стэн, а он — Олли.[18]Такой шут гороховый со спущенными подтяжками и колом стоящими штанинами, до которого соль анекдота доходит в последнюю очередь.

— Пристав? — Главврач сделал еще шажок к нему, как человек, подкрадывающийся к сидящей бабочке.

Если он начнет протестовать или требовать ответа, где же все-таки Чак, или станет доказывать с пеной у рта, что Чак действительно существует, это будет вода на их мельницу.

Глаза Коули смеялись.

— Сумасшедшие отрицают, что они сумасшедшие, — сказал Тедди.

Еще шажок.

— Простите?

— Боб отрицает, что он сумасшедший.

Коули скрестил руки на груди.

— Следовательно, Боб сумасшедший, — закончил Тедди.

Коули откачнулся на пятках, на губах появилась улыбка.

Тедди улыбнулся в ответ.

Так они стояли друг против друга какое-то время, в то время как ночной бриз шуршал кронами деревьев.

— Знаете, — начал главврач, опустив голову и ковыряя носком траву. — Мне удалось здесь кое-что создать. Но такие вещи редко когда сразу оцениваются по заслугам. Все хотят скорых результатов. Мы устаем от страхов, мы устаем от депрессии, мы устаем от избытка чувств, мы устаем от усталости. Мы хотим вернуться в прошлое, которого уже не помним, и, парадокс, отчаянно подгоняем будущее. Терпение и воздержанность — первые жертвы прогресса. Ничего нового. Так было всегда. — Он поднял голову. — У меня много влиятельных друзей и не меньше влиятельных врагов. Тех, кто мечтает отнять у меня мое детище. Но без борьбы я его не отдам, понятно?

— Все понятно, доктор.

— Вот и хорошо. — Коули разъял скрещенные руки. — А что до вашего напарника…

— Какого напарника? — удивился Тедди.

Трей Вашингтон лежал на кровати и читал старый номер журнала «Лайф», когда Тедди пришел в общежитие.

Тедди бросил взгляд на койку Чака. Она была заправлена, а простыни и одеяло в струнку натянуты, и не догадаешься, что еще недавно в ней кто-то спал.

Его пиджак, брюки, рубашка и галстук, вернувшиеся из прачечной в полиэтиленовом пакете, висели в стенном шкафу. Он снял с себя униформу санитара и стал надевать свою одежду под шорох переворачиваемых страниц глянцевого журнала.

— Как дела, пристав?

— Нормально.

— Это хорошо.

Он заметил, что Трей избегает встречаться с ним взглядом, а уткнулся в журнал, чисто механически листая страницы.

Тедди переложил во внутренний карман пиджака учетный листок Лэддиса вместе с блокнотом, потом сел на койку Чака, прямо напротив Трея, завязал галстук, шнурки и молча застыл.

Трей перелистнул очередную страницу.

— Завтра будет жара.

— Да?

— Настоящая парилка. Пациенты не любят жару.

— Не любят?

Трей покачал головой и перевернул страницу.

— Нет, сэр. Становятся беспокойными и все такое. А завтра к тому же полнолуние. Совсем беда. Нам только этого не хватало.

— Почему?

— Что «почему», пристав?

— Почему вы заговорили о полнолунии? Вы думаете, оно действует на психику?

— Я не думаю, я знаю. — Трей обнаружил загнутый уголок и расправил его указательным пальцем.

— Это как же?

— Прикиньте. Луна влияет на прилив, так?

— Так.

— Она действует на воду, как такой магнит.

— Предположим.

— А человеческий мозг больше чем на пятьдесят процентов состоит из воды.

— Серьезно?

— Серьезно. Если старушка Луна такое вытворяет с океаном, прикиньте, что она может сотворить с нашим мозгом.

— Как давно вы здесь работаете, мистер Вашингтон?

Трей, разгладив уголок, перевернул страницу.

— Да уж давно. Как дембельнулся в сорок шестом.

— Отслужили в армии?

— Отслужил. Пришел за пушкой, а получил поварешку. Вместо немцев травил своих плохой стряпней.

— Идиоты.

— Это точно, пристав. Пусти они нас на передовую, война бы к сорок четвертому уже закончилась.

— Не спорю.

— А вас, наверно, пошвыряло по свету.

— И не говорите. Посмотрел мир.

— И что вы о нем думаете?

— Языки разные, а всюду дерьмо.

— Вот, значит, как.

— Знаете, как меня сегодня назвал смотритель?

— Ну-ка?

— Ниггер.

Трей оторвался от журнала.

— Как-как?

Тедди кивком подтвердил.

— Слишком много вокруг людей, говорит, из плохого теста. Уличные подонки. Дауны. Ниггеры. И я один из них.

— И вам это не понравилось. — Трей хмыкнул, и этот звук умер, едва слетев с губ. — Хотя вам невдомек, что значит быть ниггером.

— Само собой, Трей. Но этот человек — ваш босс.

— Он не мой босс. Я в медперсонале. Мой босс — Белый Дьявол. А этот по тюремной части.

— Все равно он ваш смотритель.

— Ни фига. — Трей приподнялся на локте. — Слышали, что я сказал? Или мне вам еще раз повторить, пристав?

Тедди равнодушно пожал плечами.

Трей опустил ноги на пол и сел на кровати.

— Хотите меня вывести из себя?