Невеста - Павел Астахов

Тамара Иннокентьевна, улыбаясь, смотрела на детей. Они выгрузились из автобуса и, побросав в беспорядочную кучу свои разноцветные рюкзачки с сухпайком (в каждом из них были сухарики, печенье, яблоко и сок), возбужденно тараторили, обсуждая пришвартованные у пристани теплоходы и речные трамвайчики. Мимо прошла большая шумная компания юношей и девушек. Один мужчина, самый старший из группы и не совсем трезвый, задержал внимание на девочках и неожиданно подмигнул кому-то из них.

— А где наш, Тамара Иннокентьевна? — громко спросил Олег, с нетерпением топчась на месте.

Заведующая завертела головой.

— Вон тот, — указала она на речной трамвайчик, на борту которого красовалась надпись «Весна».

Ребята уже были готовы с визгом и гиканьем ринуться занимать места, но Тамара Иннокентьевна одернула их, скомандовав:

— Так, взяли свои рюкзаки и спокойно, без спешки пошли вперед. Софья Сергеевна, пожалуйста, вы замыкающая. Не хватало нам еще тут потерять кого-нибудь.

Радостно щебеча, подростки расхватали рюкзаки и зашагали к «Весне», с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на бег.

Софья Сергеевна уже собиралась двинуться за процессией, как ее взгляд упал на одиноко валявшийся рюкзак.

Странно, кто-то забыл. Ну ладно, на катере разберутся, кто этот разиня.

Воспитательница подняла рюкзак и быстрым шагом направилась к мостику, ведущему на борт белоснежного катера.

Повизгивая и смеясь, дети старались занять лучшие места. Тамара Иннокентьевна предупредила, чтобы никто не высовывался за борт, и в этот момент к ней подошла Софья Сергеевна.

— Кто-то забыл, — сообщила она, протягивая рюкзак заведующей.

— Сейчас разберемся… Так, все сидим смирно! Катер уже отплывает!

Затарахтел мотор, и «Весна» стала разворачиваться, мерно покачиваясь на легких волнах. Ребятня снова восторженно загалдела.

— А куда мы поплывем? — спросил кто-то.

— В «Бухту радости». Вам понравится, там очень красиво, — ответила Тамара Иннокентьевна.

— А купаться там можно?! — снова загалдели подростки.

Наконец катер вырулил на середину реки и, оставляя за собой бурлящий V-образный след, поплыл вперед.

— Ураааа!!! — закричала Даша, и все остальные дружно подхватили.

— Так, послушайте меня! — громко сказала заведующая, стараясь перекричать шум двигателя и гвалт своих воспитанниц. — Кто-то из вас забыл рюкзак! Посмотрите внимательно, чей это рюкзак?!

Однако ребятам уже не было дела до какого-то там рюкзака, они продолжали счастливо пищать от восторга, чуть ли не по пояс высовываясь наружу. Тамара Иннокентьевна повторила вопрос, на этот раз громче.

Тренированный годами голос женщины был поставлен замечательно, и ей наконец удалось привлечь всеобщее внимание.

— У меня есть рюкзак…

— И у меня…

— Я свой вообще не снимала…

Тамара Иннокентьевна почувствовала, как внутри затрезвонил тревожный колокольчик.

— Софья Сергеевна, прошу вас, пересчитайте детей. И рюкзаки, — прибавила она тише, и воспитательница молча кивнула.

Заведующая как можно осторожнее подняла бесхозный рюкзак. На вид он совершенно не отличался от всех остальных, которые один из спонсоров в свое время презентовал их интернату…

Она подумала, что надо открыть его и проверить, и, поднеся к уху, прислушалась. Тамара Иннокентьевна была почти уверена, что сейчас ее ухо уловит зловещее тиканье, но все было нормально. Да и весил рюкзак совсем немного.

Она стала медленно открывать «молнию».

«Вжи-и-и-и-иг…»

— Тамара Иннокентьевна, — раздался голос Софьи Сергеевны.

— Сейчас, Сонечка, — понизив тон, откликнулась заведующая.

Рюкзачок распахнулся, словно чей-то беззубый рот, и Тамара Иннокентьевна, преодолевая волнение, заглянула внутрь. Она облегченно выдохнула — там лежал сухпаек. И какой-то предмет, кажется, это похоже…

— А у меня пропал фотоаппарат! — услышала она удивленный возглас Даши. — И здесь какой-то черный пакет…

Тамара Иннокентьевна извлекла из рюкзака фотоаппарат в дешевом замшевом чехле и, стараясь сохранять спокойный тон, спросила:

— Это твой, Даша?

— Ой, да! — обрадовалась девочка. — Послушайте, но тогда это не мой рюкзак… И он вообще мне показался каким-то тяжел…

— Даша, пожалуйста, сиди, не двигайся.

Голос заведующей звучал ровно и негромко, но почему-то как раз именно от этого всем стало жутковато. Уже никто из воспитанниц не смеялся и не шутил, никто не любовался пейзажем — все внимание девочек было приковано к рюкзаку, который стоял между худеньких ног Даши. Ее лицо стало пепельного цвета, а глаза округлились от страха.

— Что случилось? — прошептала она, подняв руки вверх, словно сдаваясь. — Это не мой рюкзак, Тамара Иннокентьевна. Я…

— Все хорошо, я уже иду к тебе, — мягко проговорила заведующая. Она изо всех сил старалась контролировать свои чувства, но дикий, первобытный ужас рвался наружу, как кипящее варево, которому уже было тесно в котле. — Софья Сергеевна, идите к капитану, скажите, чтобы плыл к берегу. И скажите…

— Что? — залепетала насмерть перепуганная воспитательница.

Тамара Иннокентьевна медленно повернула голову. Капля пота скатилась по виску.

«Может, там ничего и нет? Просто кто-то перепутал рюкзаки, и все…» — вдруг засомневалась она. Однако в памяти тут же высветились страшные события, унесшие жизни многих людей: взрыв в Тушине… на станции метро «Автозаводская», у Рижского вокзала…

(И он вообще мне показался каким-то тяжелым…)

Она не могла рисковать жизнями детей.

«Возможно, на борту бомба», — беззвучно проговорила одними губами Тамара Иннокентьевна.

Белая как мел воспитательница попятилась назад.

— Тамара Иннокентьевна, — жалобно пискнула Даша. — Там какой-то черный пакет!

— Все в порядке. Встань, только очень осторожно. Так. Теперь, стараясь не задеть рюкзак, выйди в проход. Осторожнее! Даша, как ты не заметила, он ведь другого цвета, — отрывисто проговорила заведующая. Рюкзак и в самом деле отличался размером и цветом от всех остальных.