Темный - Юлия Трегубова

Герман не чувствовал на себе пристальных взглядов. Во дворе своего дома он оглянулся. Все тихо. Обычные прохожие куда-то бежали по своим делам. Мамочки бегали за карапузами по детской площадке. Герман зашел в подъезд с чувством, что скоро все это закончится. Совсем скоро он будет далеко, в другой жизни. И где-то глубоко внутри сверлила мысль, которую он старался приглушить, что не могут вот так отпустить органы сверхмощное оружие расхаживать по городу. И как он — простой преподаватель, изнеженный спокойной квартирной жизнью, умудрился так легко скрыться от глаз прожженных и обученных людей?

Повернув ключ в замочной скважине, он еще раз оглянулся — лестничная площадка пуста. Никаких звуков не слышно. Неужели он один? Герман проскользнул внутрь квартиры и тихонечко, чтобы не издавать привычного звука на весь подъезд, прикрыл дверь. И сразу приник лбом к двери, переводя дыхание. Он даже не догадывался, в каком напряжении был, преодолевая это небольшое расстояние до своего дома.

— Добрый день, Герман Петрович! — раздался со стороны кухни голос, неожиданный и даже нереальный.

Герман встрепенулся и отшатнулся в испуге к стене.

— Да что же вы так боитесь? Я вроде не такой страшный, — спокойно продолжал таинственный гость.

Герман увидел мужской силуэт, сидящий за обеденным столом. Лицо скрывал дверной проем. Так что Герман мог рассмотреть только правое плечо, руку и часть светлой макушки.

— Проходите, не стесняйтесь! Вы же у себя дома.

В голосе чувствовалась нотка иронии, но, несмотря на то, что незнакомец говорил спокойно, натянутость и некоторая доля агрессии проскальзывала в интонациях.

Герман медленно пошел в сторону кухни, от которой его отделял маленький коридорчик, тянущийся налево от входной двери. Где-то он уже слышал этот голос. Где? Сегодня в грозном здании? Нет. Там голос был издевательски хищный, с натянутыми, словно стальные прутья, нотками.

— Вы? — удивился Герман, когда ему открылось лицо таинственного гостя.

Гришин сидел за столом и, видимо, давно. Перед ним лежала та самая фиолетовая папка.

— А вы кого-то еще ждали? — усмехнулся молодой следователь. И хотя он делал вид, что абсолютно спокоен, его движения и мимика говорили об обратном. Пальцы перебирали невидимое зерно на столе, желваки ходили по скулам. Губы он сжимал так плотно, что они казались тоньше, чем обычно, бледными и придающими всему выражению лица наигранную неестественность.

— Никого, — тихо ответил Герман. Он стоял в проходе и ждал, что дальше. Какие действия предпримет этот молодой следователь? Задержит его? Вызовет подкрепление? Или уже сейчас в квартиру ворвется отряд омоновцев?

Солнце еще заглядывало в кухонное окно, и спортивная стрижка следователя переливалась золотыми оттенками, отчего он казался совсем юным и не по возрасту хмурым. Герману подумалось, что Гришин не так далек от его студентов. Почти ровесник им. А сам Герман вполне мог бы его учить. Какие-то отголоски отеческого чувства пронеслись в душе. Ведь он не враг ему. Но как же это объяснить?

— Я могу вас арестовать прямо здесь, — продолжил Гришин, — вы совершили преступление.

— Вы тоже, — спокойно ответил Герман.

Гришин приподнял брови, и Герман продолжил:

— Я полагаю, ордера у вас нет, а значит, и проникновение в жилище незаконное. На каком основании вы вломились ко мне домой? И как?

Молодой следователь усмехнулся. Что ж, этот преподаватель не так глуп. И где-то в глубине души уже начинал нравиться Гришину.