Самый близкий враг - Кара Хантер

– Кроме того, у Маркуса уже имеется необходимый сын и наследник, так что у меня не было нужды еще раз портить фигуру.

Я улыбаюсь. Мойра сама напросилась.

– Вы сказали «заявила».

– Простите?

– Вы сказали, мол, Шэрон «заявила», что беременна. В действительности это было не так?

Моя собеседница разводит руки в стороны, и опять раздается звон браслетов.

– А кто знает… В конце концов, это самая старая уловка в мире, но вас, мужиков, ведь не изменишь! Боже, кажется, уже давно пора научиться не спускать штаны перед первой встречной… Я знаю только одно: прошло девять месяцев – и никакого ребеночка. В случае с Дейзи им даже пришлось прибегать к ЭКО^[85]. Так, по крайней мере, мне кто-то сказал. И это, наверное, тоже стало им в копеечку.

– А как вы полагаете, Дейзи не знала, что у нее есть сводный брат, что у нее есть Джейми?

– Если только Барри и Шэрон ей не рассказали, а это, как мне кажется, очень маловероятно. Что касается Шэрон, то она полностью – как это сказать? – ах да, отцензурировала жизнь Барри до того момента, как они встретились. Вплоть до того, что сейчас она утверждает, что стала встречаться с Барри уже после нашего развода. Что, как всем известно, абсолютная неправда.

– А Джейми знал о Дейзи?

Женщина краснеет, но под таким загаром это почти незаметно.

– Могу вас заверить, что я никогда о ней не упоминала. Не понимаю, как Джейми мог об этом узнать. Боюсь, этот вопрос вам придется задать ему.

– Обязательно. И я опять буду спрашивать его о том, где он находился, когда исчезла Дейзи Мэйсон. Потому что до тех пор, пока мы доподлинно это не выясним, боюсь, что мы не сможем исключить его из числа подозреваемых.

– Именно об этом я и хотела с вами поговорить. – Мойра улыбается. – Я не знаю, почему Джейми упрямится – может быть, он считает, что несколько дней в тюрьме придадут ему веса в глазах этих его неподходящих приятелей, – но дело вот в чем: я точно знаю, где он был во вторник во второй половине дня. Он был со мной.

– Это легко сказать, миссис Нортхэм, но…

– Я вас понимаю. У меня есть доказательства. Дело в том, что племянница Маркуса на следующий неделе выходит замуж, и мы были у моей ужасной свояченицы – репетировали. Есть даже фото, хотя, мне кажется, Джейми не поблагодарит меня за то, что я вам их показала. Он не любит, когда его видят в нормальных брюках. Одному богу известно, удастся ли мне впихнуть его в визитку^[86]…

Мойра достает телефон, находит фото и передает мне девайс. Мельком я отмечаю про себя, насколько руки выдают ее возраст. Ее лицо гладкое от подтяжек, а вот руки – все в венах и в возрастных пятнах. Она достает из сумки салфетку, и я вижу, что сумка такая же, как у Шэрон. Только сейчас я готов поспорить, что это единственное, что есть подлинного у сидящей передо мной женщины.

– Итак, – она улыбается мне во весь рот, – теперь вы можете отпустить Джейми?

Я возвращаю ей телефон и поднимаюсь на ноги.

– Мне надо будет задать ему несколько последних вопросов. Думаю, что вы захотите при этом присутствовать. Я могу подвезти вас, или мы можем встретиться с вами в участке. После этого мальчик может быть выпущен под ваше поручительство. Так что уже сегодня вечером он может быть дома.

Миссис Нортхэм смотрит на часы – естественно, золотые.

– Сегодня вечером мы принимаем Андерсонов. Отменить это я не могу: Николас Андерсон – наш местный советник. Может быть, вы опять попросите этого социального работника помочь нам?

Как я уже сказал, Барри Мэйсон любит определенный типаж женщин.

***

Когда я наконец добираюсь до дома, Алекс уже спит. Открытая бутылочка с таблетками снотворного стоит на прикроватной тумбочке. Я механически беру ее в руки и пересчитываю таблетки. Из нас двоих Алекс всегда была сильнее. Или, по крайней мере, я всегда так думал. Помню, как мой свидетель на свадьбе сравнивал ее со скалой, и все присутствующие кивали и улыбались, отдавая должное той Алекс, которую знали. И я тоже знал ту Алекс, хотя мне и не нравится это избитое сравнение. И только в последние несколько месяцев я понял, насколько пугающе уместным оно оказалось. Потому что скалы не умеют меняться, они никогда не поддаются. И та Алекс, когда она столкнулась с непереносимым, просто превратилась в кучу обломков. Именно поэтому я пересчитываю таблетки от бессонницы. И забочусь о том, чтобы она никогда этого не заметила. Я не могу позволить ей думать, что вижу здесь какую-то связь. И не могу позволить ей думать, что вина лежит на ней. Она и так уже, и без этого, чувствует себя ответственной за произошедшее.

Спустившись вниз, я наливаю себе большой бокал мерло и приношу диск в гостиную. На коробке изображение Дейзи, Дейзи в бассейне, улыбающейся в объектив камеры. Этот диск приготовлен ее собственной мамой, и уже поэтому он должен быть абсолютно невинным. Но я могу думать только о леденящей душу сказке. И о поздравительной открытке. Пока диск загружается, я читаю записку, приложенную к нему.