Ты должна мне убийство - Эйлен Кук

Тридцать первое августа

Дом

Самолет слегка подскочил во время приземления в Ванкувере. Я выглянула в окно на горы северного побережья. Они простирались на весь горизонт, заросшие густыми зелеными лесами.

Дом. Даже солнце вышло из-за облаков.

Моя сумка оказалась самой первой на багажной ленте. Пройдя через таможню, я направилась к выходу. В зале прилета было много людей: одни ждали с цветами, другие с табличками. Какой-то ребенок держал плакат «Добро пожаловать домой, мамочка!» Я искала знакомые лица и наконец нашла родителей, стоявших немного в стороне.

Махнув рукой, я поспешила к ним, чувствуя, как к горлу подступает ком. Мама сфотографировала, как я иду к ним, и только потом крепко обняла меня. Папа подождал, пока она закончит – что случилось довольно быстро, – и тоже притянул меня к себе. Он пах свежими дровами и горелыми листьями. Должно быть, работал сегодня в саду.

– Как хорошо, что ты дома, – прошептал он мне на ухо. – Посмотри-ка на себя. Мне кажется, теперь ты выглядишь старше. Что скажешь?

Мама одобрительно кивнула, забирая чемодан у меня из рук.

– Ты устала? Проголодалась? Мы подумали, что было бы неплохо заехать куда-нибудь по дороге. А дома примешь душ и пораньше ляжешь спать.

– Да, поесть было бы неплохо. Слушайте, насчет пары последних дней…

– Давай не будем ссориться в аэропорту, – перебила меня мама.

– Можем поговорить обо всем завтра. – Папа обнял меня, притягивая к себе. – Мы очень переживали. И расстроились, что ты сбежала, доставив массу неприятностей организаторам программы. Теперь неприятности ждут тебя. Но сейчас мы просто рады, что с тобой все в порядке и ты наконец дома.

Мама кивнула, хотя по ее сжатым губам было ясно – ей есть что сказать по этому поводу.

По дороге к машине мама болтала без умолку о погоде и канцелярских товарах для школы, которые она купила. Я не слушала ее, но она и не нуждалась в активном собеседнике.

Все прошло гораздо лучше, чем я ожидала. В Метфорде меня уже ждали знакомые детективы. На секунду я испугалась, что они были там из-за Никки, но потом до меня дошло, что им позвонила Таша. Я хотела обо всем рассказать, но в конце концов решила этого не делать и просто выдала им укороченную версию событий, которую они и хотели услышать.

Меня выбила из колеи смерть Коннора.

Потом подкосил случай с Алексом.

Я была далеко от дома и сильно напугана.

Мне хотелось побыть одной, вот и сорвалась.

Я даже умудрилась выдавить из себя пару слезинок, будто сама была разочарована своим безрассудным поведением. Надавила на жалость. Когда детективы спросили, где я пропадала все это время, то я ответила, что точно не знаю. Просто где-то бродила.

В какой-то момент я поняла, что плачу уже по-настоящему. Детектив Шарма пристально смотрела на меня, пытаясь на чем-нибудь подловить. Казалось, она мне не верит, но у нее не было никаких зацепок. Надеюсь, она никогда не свяжет меня с ночным вторжением на другом конце города. Или с телом на рельсах. Был шанс, что полиция узнает Никки на видеозаписи смерти Коннора и свяжет два этих дела. Предположат, что она покончила жизнь самоубийством, не выдержав груза вины после его смерти. А может, и нет. Но обо мне они точно не подумают – нас с ней ничего не связывало. Кое в чем Никки оказалась права – без мотива меня никто ни в чем не заподозрит. Мы были незнакомками. Идеальное убийство.

Пока я рассказывала детективам свою историю и извинялась за свое поведение, Таша стояла рядом. Я практически видела, как из ее ушей струится дым. Она наверняка делала все возможное, чтобы сдержать поток ругательств, вертевшихся у нее на языке. Но в конце концов я отделалась простой лекцией. Как все волновались. Как я зря потратила время копов. Скорее всего, меня ждал серьезный разговор и строгий комендантский час. Но сейчас все это казалось совсем неважным – я была дома.

Пока родители вспоминали, где именно они припарковали машину, я включила телефон. И, не сдержавшись, отправила Алексу сообщение: