Водоворот - Фруде Гранхус

Казалось, врач озадачен таким вопросом.

– Мы делаем это в обязательном порядке только в случае смерти. Поэтому с Эллен Стеен в этом не было необходимости.

– А как насчет Сары Халворсен?

– За все годы работы я только один раз сталкивался с тем, что у пациента была карточка донора. Это было около десяти лет назад. Нет, Сара Халворсен не давала согласия на донорство.

Значит, все было именно так, как он и думал: Рейнхард холодно и расчетливо расчищал место для дочери. Никлас не мог и дальше скрывать все от жены. Она должна узнать, что ее отец – сумасшедший убийца.

* * *

Карианне приехала через полчаса, Никлас сидел в кресле в гостиной.

– Привет, мудрец! – она игриво улыбнулась.

Он улыбнулся в ответ, но шутку не поддержал.

– Все хорошо?

Никлас пожал плечами.

Она поставила пакеты с продуктами на пол и села на пол рядом с ним:

– Волнуешься, да?

– Карианне… – Никлас накрыл рукой руку жены, увидел в ее глазах беспокойство. – Дело не в операции.

– А в чем?

– В тебе.

– Во мне?

– Да, милая, все дело в тебе.

Она наморщила лоб.

– Ты хочешь сказать, что вокруг меня слишком много всего происходит?

– И происходит, и происходило.

– Я не понимаю, Никлас, – голос стал напряженным.

– Убийство Сары Халворсен, нападение на Эллен Стеен. Наметилось кое-что общее… я старался не обращать на это внимания, отвергал саму возможность… Но больше так продолжаться не может.

– Ты знаешь, кто это сделал?

Никлас кивнул.

– Но почему ты так расстроен… Мы его знаем, да?

Он опять кивнул.

– Господи, даже знать не хочу… Кто, Никлас?

– Твой отец.

Небеса не упали на землю, она не проронила ни звука, выражение лица осталось прежним. Она ждала, что он скажет, что ошибся. Но он промолчал, и она качнула головой:

– Нет, это не отец, нет!

– Карианне!

– Нет, это не он!

– Карианне!

– Это неправда! – она вырвала у него руку, как будто не могла находиться рядом с тем, кто способен на такие чудовищные подозрения.

– Думаю, он дошел до предела.

– До предела? Во имя всего святого, Никлас, зачем отцу нападать на Эллен Стеен и Сару Халворсен?

Он покачал головой.

– Это лишь продолжение. Все началось давным-давно.

Ее глаза умоляли его умолкнуть.

– Линея?

– Карианне… что если я скажу, что уверен на девяносто пять процентов? И что мне нужна твоя помощь, чтобы убедиться окончательно?

Она отшатнулась от него и встала.

– Ты не в себе, Никлас. Думаю, вся эта история… с донорством… – она положила руку чуть ниже ребер, там, где больная почка отчаянно боролась за жизнь. – Я не хо-чу…не нужна мне твоя чертова почка!

Карианне тяжело опустилась на пол и зарыдала, тяжело всхлипывая.

Он сел на пол рядом с ней и прижал ее к себе.

– Это твои слова: в самый подходящий момент все оборачивалось тебе на пользу. Ты всегда была его жизнью, Карианне. Если бы ты умерла, он бы умер вместе с тобой. Ты стала смыслом его жизни, задачей, которую нужно выполнять и по сей день.

– Ты слышишь, что говоришь, Никлас? Это безумие. Линее было столько же лет, сколько мне. Он не мог причинить ей зло.

– Думаю, он и не хотел. Но речь шла о твоей жизни.

– На что ты намекаешь? – она взяла его лицо в свои руки и пристально посмотрела ему в глаза, едва сдерживая слезы. Он осторожно провел рукой по ее животу.

– Думаю, все дело в том, что внутри тебя что-то умирало. Для любящего отца лист ожидания казался надеждой на помилование, и когда очередь дошла до тебя… ничего не произошло. Следующая почка должна была стать твоей, но донора не было.

– Никлас.

– Мне кажется, все было именно так… но мне кажется, Карианне. И мне нужна твоя помощь.

Она покачала головой.

– Он никогда бы этого не сделал.

– Тогда с твоей помощью я смогу развеять все подозрения.

– В чем именно ты его подозреваешь? И почему Эллен Стеен и…

– Тшшш, – Никлас прижал палец к губам. – Ты все узнаешь, Карианне, но, боюсь, у нас мало времени.

– Мало времени?

– Ты рассказывала мне о том парне, который сломал ногу, а потом перестал тобой интересоваться.

– Господи, Никлас, детская влюбленность…

– Как его звали?

– Ты ищешь не там, Никлас. С твоей версией все согласны?

Он промолчал, вытянул ноги.

– Это все ты, да? Ты вбил себе в голову, что папина готовность пожертвовать собой сыграла с ним злую шутку. Но эта версия тебе самому кажется настолько дикой, что ты не спешишь поделиться ею с коллегами?

– Я молчу ради тебя, Карианне.

– Вовсе нет! – она ударила его кулаками в грудь. – Не ради меня!

– Как его зовут?

– Оскар, – она горько заплакала, спрятав лицо в ладони.

– Оскар, а дальше?

– Никлас, я тебя не узнаю, не узнаю мужчину, которого люблю.

– Пожалуйста, Карианне.

– Нильссен с двумя «с». Доволен?

– Где он живет?

– Ты решил его навестить и поинтерсоваться, не убивал ли он кого-нибудь ради девочки, в которую был влюблен двадцать пять лет назад?

– Нет, все будет не так. Обещаю.

– Это безумие. Ты говоришь, что пытаешься меня защитить, но тебе придется рассказать все остальным полицейским в участке!

– Где он живет, Карианне?

– Рисхамн. Это в соседней коммуне. Минут сорок ехать.

* * *

Никлас позвонил Оскару Нильссену и договорился встретиться с ним в кафе. Нильссен не просто удивился его звонку, но и твердо отказался от встречи. Тогда Никлас намекнул, что к нему домой вполне может зайти полицейский, Оскару пришлось согласиться.

Было восемь часов вечера, и в кафе, кроме пары усталых мужчин, по-видимому, пропускавших уже не по первой рюмке, никого не было. Нильссен согласился на пятнадцатиминутную встречу, но сказал, что свободен только после восьми вечера. Он появился в четверть девятого. Хотя Никлас не представлял себе, как выглядит его собеседник, ищущий взгляд и выражение лица, по которому было видно, что человеку явно не по себе, не оставляли никаких сомнений. Никлас поднял руку и жестом пригласил мужчину сесть напротив. Нильссен кивнул в знак приветствия и сел.