Исчезнование Элис Тил - Говард Лински

Бэт не сводила с него глаз, но сам Блэк упорно смотрел перед собой, на дозатор для спиртного за стойкой бара.

– Неожиданно он, как в кино, вываливается из этой двери вместе с женой и дочерью. Волочит за собой жену, зовущую на помощь. Дочь около десяти лет вопила: «Не делай этого, папочка!» На заднем дворе было совсем темно, ни одна лампочка не горела, а дождь лил по-прежнему. Мне показалось, что у него в руке был обрез. Я испугался, что он вот-вот прикончит их прямо у меня на глазах. Опасность грозила его семье и нам. Я закричал: «Вооруженная полиция, не двигайтесь!»

Но он не подумал остановиться и орал что-то вроде того, что все полицейские – ублюдки. Я потребовал бросить оружие, но он не подчинился. Потом все произошло очень быстро. Он толкнул дочь на землю и отбросил жену в сторону. На моих глазах он удалил оба препятствия с моей линии огня, а потом поднял обрез, словно готовый выстрелить. – Блэк глубоко вздохнул. – И тогда я выстрелил первым.

Он снова замолчал, и Бэт оставалось лишь попытаться представить зловещую сцену. Она поймала себя на мысли, что затаила дыхание.

– Я попал, – продолжал Блэк, будто до сих пор удивляясь этому факту. – Пуля ударила в грудь, он упал на землю и скорчился. Я воспользовался случаем, перепрыгнул через ограду и побежал к ним через задний сад, все время думая: «Пожалуйста, не вставай, иначе мне придется тебя прикончить». К этому времени начался настоящий хаос. Те парни, что были за мной, что-то кричат в рации, я слышу, как выбивают входную дверь, остальные члены бригады врываются в дом, а парень лежит на земле и орет от боли. Жена плачет и зовет его по имени. Но хуже всего его дочь. Она по-прежнему во весь голос вопит: «Папочка!» Визг такой пронзительный, что одному из полицейских пришлось схватить ее и оттащить. Жена бьется в истерике, поскольку видит, что рана тяжелая. Кровь…

Блэк пытался найти нужные слова, и его голос дрогнул:

– Земля во внутреннем дворе залита кровью, и стало ясно, что парень вряд ли выживет. Так оно и вышло. Он умер по пути в больницу, но пока что лежал под дождем, корчась от боли и ужаса. – Блэк снова вздохнул, голос оставался ровным: – Только тогда я заметил обрез. Но этот обрез, который я ясно видел и мог бы поклясться в этом на стопке Библий, оказался ножкой стола.

Он покачал головой, словно объяснение, которое хотел привести, было абсолютно безумным. Может, он и сам считал его таковым.

– Он оторвал ее от кухонного стола и размахивал ею перед родными, когда у него что-то перемкнуло в голове. Вышел из дома, вооруженный этой штукой, но получил пулю из моего «глока», потому что я принял ее за оружие.

– О боже! – тихо пробормотала Бэт.

– Вот и вся история.

– Что было потом? С вами?

– Меня отстранили от работы. А тем временем в прессе публиковались трагичные истории о том, как помешанный на оружии полицейский стрелял в безоружных штатских, по крайней мере одного из них, вооруженного куском дерева. Даже местный член парламента усомнился в нашем профессионализме и потребовал пересмотреть список тех, кому позволено носить оружие, а заодно проверить меня на профпригодность. Прошел год, прежде чем меня окончательно оправдали. И даже тогда СМИ кричали, что полиция всегда стремится обелить своих. Не могу сказать, что я осуждал папарацци. Жена убитого дала показания, что парень был психически болен и не представлял опасности. По ее словам, он бы постепенно успокоился. Это был настоящий поток дерьма, а я стал паршивой овцой. Все мои знакомые отныне сторонились меня. И тогда, и сейчас.

Он повернулся к Бэт:

– Теперь вы все знаете.

Она не знала, что сказать, но все-таки выдавила:

– Лукас, мне очень жаль.

– Да, – кивнул он. – Мне тоже.