Винодел - Алан Джекобсон

За последние два дня Кевин Камерон постарел и телом, и душой. Сейчас он застыл в дверном проеме. В глазах — опухших, остекленевших, красных — плескалось безутешное горе. Волосы его были растрепаны, дорогая рубашка измята.

Похлопав Камерона по спине, Рэй Люго заново представил ему Вейл и Диксон. Все четверо несколько секунд стояли молча, пока Люго не предложил:

— Давайте прогуляемся.

Камерон кивнул и вывел их на тропинку, которая, обогнув дом, превращалась в дорогу из спрессовавшегося гравия и углублялась в розарий. В двадцати шагах от него начинался ухоженный виноградник, где между рядами виднелись рабочие.

Люго с Камероном шли впереди, Вейл и Диксон сзади. Они ждали, пока Камерон заговорит. Когда стало ясно, что инициативы он не проявит, Вейл, заручившись немой поддержкой Диксон, сказала:

— Кевин, Рэй говорил, что вы хотели что-то с нами обсудить.

— Да.

Он снова замолчал. Наконец они дошли до свежеокрашенного деревянного сооружения — это была небольшая беседка с видом на виноградник и поросшие виноградом горы вдали. Отсюда они напоминали косички на лысом черепе.

Камерон зашел в беседку и присел. На круглом столе стояли две открытые бутылки: одна — из долины Джорджа, урожая две тысячи третьего года, другая — из винодельни «Опус 1», две тысячи четвертого. Вейл, Диксон и Люго сели за стол. Камерон вытащил пробки, поднял бутылки и жестом предложил гостям взять по бокалу. Пить при исполнении обязанностей им, конечно, запрещалось, тем более утром, но Вейл вспомнила, что читала какую-то статью об «Опусе 1». Там же была указана стоимость — порядка Двухсот долларов за бутылку. Она почувствовала себя Евой, искушаемой Змеем в Эдеме. К тому же идиллическая обстановка вполне соответствовала ее представлениям о райских кущах.

Указав на жидкое сокровище в левой руке Камерона, она спросила:

— Разве это не ваши конкуренты?

— Я дружу с их гендиректором, — пояснил Камерон, но не стал вдаваться в подробности.

Аккуратно наклонив бутылку, он наполнил ее бокал ароматным гранатово-алым вином. Остальные, видимо, решили, что им теперь тоже это позволительно, и сказали, чего именно им налить. Люго наверняка не хотел обижать товарища и из солидарности попросил сира из долины Джорджа, Диксон приняла сторону Вейл.

Вспомнив инструктаж напарницы, Вейл поднесла бокал к носу и втянула в себя воздух.

«Божественно, просто божественно!»

Она сделала первый глоток.

«Нет, вот это божественно!»

Густой, пряный вкус с нотами вишни и аниса обволакивал язык. Она зажмурилась. Лучше бы вместо Диксон, Люго и Камерона рядом сидел Робби…

— Итак, — сказала Диксон, взбалтывая вино и глядя себе в бокал, — вы хотели поделиться с нами какой-то информацией?

Камерон сделал большой глоток — он тоже отдал предпочтение сира — и не отвечал, пока не проглотил.

— Я все думал о той… вражде.

— Это слишком давняя история, — сказала Вейл. — Вряд ли она послужила катализатором.

Камерон кивнул.

— Я знаю. Вы, скорее всего, правы. Но Виктория рассказала мне об одном недавнем происшествии… Ничего особенного, конечно. Во всяком случае, поначалу она не придала этому особого значения. Но был один телефонный звонок, из-за которого она ужасно расстроилась.

— Кто ей звонил?

— Я знаю только, что этот человек знал о разногласиях в Ассоциации виноградарских районов Америки. Значит, он располагал инсайдерскими сведениями.

Вейл поставила бокал и подалась вперед, вся внимание.

— Погодите-ка. Каких еще разногласиях?

— АВРА…

Она жестом попросила его остановиться.

— То есть группа людей, которые контролируют винодельный бизнес в определенном регионе, я правильно поняла? Я просто пытаюсь вспомнить, о чем вы рассказывали в прошлый раз.

— Да, верно. Это некоммерческая организация, такой себе консорциум, который решает политические вопросы. А политические вопросы в этом деле возникают неизбежно… К примеру, они регулируют полномочия ВРА, а еще занимаются промоушеном: устраивают дегустации, печатают пресс-релизы, обновляют сайт.

— Это выборные должности?

— Да. — Камерон отхлебнул еще вина. — Но они работают тихо, незаметно, чтобы повысить стоимость апеласьона.[10]Возникают, конечно, и конфликты, но очень редко.

— Какого рода конфликты? — спросила Диксон.

Камерон держал бокал против солнца, пристально вглядываясь в остатки вина. Затем допил и налил себе еще.

— Политические. Это давно началось. В этой ассоциации есть несколько виноделов, которые хотят изменить правила для нашего региона. Если правительство примет эти правила без поправок, наши бренды погибнут, погибнет весь бизнес. Так что мы ведем борьбу.

— Но почему ваш бизнес должен погибнуть? — спросил Люго.

— По новому закону, в вине, которое позиционируется как вино из долины Джорджа, должно быть хотя бы восемьдесят пять процентов выращенного здесь винограда. Но мы хотим использовать это название, даже если восемьдесят пять процентов не набирается.

— И кому это будет мешать?

Камерон опрокинул содержимое бокала себе в рот, провел языком по губам и ответил:

— Долина Джорджа — это бренд высшего класса. Авторитетный, проверенный бренд. Люди боятся, что в регионе начнут открываться новые винодельни, которые станут производить дешевое вино в промышленных масштабах. На местном винограде они не получат нужной прибыли, поэтому придется скупать дешевые сорта из округа Контра-Коста, Центральной долины и Ливермора. И это будет называться «Резервы долины Джорджа», хотя ни одной ягоды из долины в этом пойле не будет.

— Я об этом ничего не слышала, — сказала Диксон.

— Я тоже, — покачал головой Люго.

Камерон слабо улыбнулся.

— Это ударило бы по нашему имиджу. Поэтому мы и молчим. Но битва становится все более ожесточенной.