Врата «Грейвз» - Деннис Берджес

– А вы видели этих гробокопателей?

– Нет, и не собираюсь. Я очень узнаваемая леди, Чарльз. Роджер, мой друг-доктор, ожидает, что вы свяжетесь с ним. Он выведет вас на этих людей. Он сказал, что бригада из четырех-пяти человек – они по очереди караулят и копают – может разрыть могилу за пару часов. Самое плохое, что может случиться: они прекратят работу, если кто-то окажется рядом. Их никогда не ловили; Плата бригаде, которая знает, что делает, – двадцать пять фунтов.

– Боже мой! Больше, чем моя недельная зарплата. Преступление – дорогое удовольствие.

– Что, хотите сменить род занятий, Чарли? Когда вы встанете на ноги, держу пари, сможете раскапывать по могиле каждую ночь – хороший доход.

– Нет, думаю, нет. Но с этими ценами расходы значительно возрастают.

– Хотелось бы знать, стоит ли дело того. Ни вы, ни я не ожидаем, что сможем доказать существование привидения. Если вы правы, Чарли, и там пустой гроб, то письмо действительно может быть от доктора Гассмана.

– Но вы так не думаете, – сказал я.

– Нет. Я полагаю, что мы найдем тело доктора, но, если нам повезет, мы сможем найти что-то, что даст новое направление нашему расследованию.

– Карту ко всем его деньгам?

– Его деньги были на виду гораздо дольше, чем он сам, Чарльз. Давайте просто подождем и посмотрим что удастся найти.

За несколько минут до полуночи я стоял, сгорбившись из-за больного живота, на морозе на краю кладбища Ист-шин, в двухстах ярдах от ворот Бог-гейт. Еще один человек расположился на двести ярдов ближе к Шин-роуд. Третий стоял в том месте, где кладбище граничило с Ричмонд-парком. Двое копали. Эти четверо уверили меня, что они уже работали вместе несколько раз. У них были указания позвать меня, когда гроб будет извлечен на поверхность. Я собирался осмотреть содержимое гроба, а затем вернуть его на место при помощи той же бригады (за десять фунтов сверх условленного). Им было велено сохранить торф с поверхности могилы, чтобы по окончании работы вернуть его на место как можно аккуратнее.

К счастью, могила доктора Гассмана находилась в глубине кладбища, по крайней мере футах в пятидесяти от дорожки, на которой я стоял. На таком расстоянии я только слышал приглушенный стук лопат. Земля не промерзла, и рабочие не предвидели затруднений. Лунного света хватало, чтобы видеть сквозь туман на расстоянии нескольких футов, и они работали без света. У меня были фонарик для обследования гроба и журналистская фотокамера с мощной вспышкой, чтобы сфотографировать, по моим предположениям, пустой гроб. Скавать по правде, я получал некоторое удовольствие от этого приключения. Оно напомнило мне о тайных встречах с агентами разведки во время войны. Однако в этом случае не существовало опасности, что меня застрелит часовой или повесят как шпиона. С другой стороны, еще неделю назад я бы ни за что не поверил, что меня подстрелят по пути из «Улана».

Я был рад, что Адриана дома в безопасности. Вернее, не совсем дома. Она сидела в номере и ждала меня. И кстати, не совсем в безопасности. Если быть точным, то Адриана сидела с заряженным пистолетом в номере захудалой гостиницы, где она скрывалась с раненым мужчиной, который не был ее мужем. Когда я хорошенько осознал ее положение, эта мысль не показалась мне такой уж приятной.

Я вообразил нечто получше: она ждет меня у нас дома, скажем в Нью-Йорке. Возможно, если моим фантазиям суждено сбыться, она не сможет даже носа показать в лондонском обществе, но я-то, конечно, найду хорошую работу в Нью-Йорке. Американцев не будет беспокоить, разведена она или нет. Ну, или обеспокоит, но не так, как англичан. Я понял, что, стоя на морозе в полночь на краю тихого кладбища, очень легко предаваться фантазиям. Возможно, без всякой вины с моей стороны, пока я просто буду пытаться разгадать эту тайну, нас с Адрианой все-таки обнаружат в этом номере. Возможно, наименее скандальным для Фредди выходом будет потребовать развода. Возможно, она поддастся искушению быть со мной (для себя я уже решил, что поддамся).

Она никогда не целовала меня в губы. Она никогда не говорила, что хочет заниматься со мной любовью. Между прочим, только сегодня утром она назвала меня американским журналистом с шестью с половиной баллами и произнесла это без особого восторга. В ее тоне не слышался звон свадебных колоколов.

Я услышал лязг вдали. Потом, через короткие промежутки времени, раздалось еще несколько звякающих звуков, потом скрежет. Наконец я услышал приближающиеся шаги.

– Готово, сэр, – произнес человек, скрытый от меня темнотой и туманом. – Идите посмотрите на то, за чем пришли. Мы хотим поскорее закончить.

– Я вас не вижу, – сказал я. – Куда идти?

Человек подошел поближе, и я смог различить его очертания.

– Следуйте за мной, сэр.

Я побрел за ним, каждый шаг отдавался болью в животе. Когда я подошел к могиле на достаточное расстояние, чтобы разглядеть гроб и второго человека, я увидел, что крышка была уже снята и отставлена в сторону. Я включил фонарик и направил его в гроб. Там лежал Гассман, или, по крайней мере, мне оставалось предположить, что это был он. На самом деле я увидел лишь заплесневелый костюм. От головы и рук, видневшихся из рукавов, остались только кости, обтянутые кожей, похожей на пергамент. Я подготовил камеру и сделал снимок. Вспышка почти ослепила нас на несколько секунд.

– Черт побери, сэр! Только слепой не увидел бы нас и за милю. Лучше бы нам обойтись сегодня без легавых.

Я положил камеру на землю.

– Простите, – сказал я. – Я не подумал.

– Все, приятель? Мы хотим с этим покончить, понимаете?

– Подождите минуту. – Я снова включил фонарь и осмотрел внутренность гроба. Тело ниже пояса прикрывала атласная накидка. Я осторожно взялся за краешек и поднял ее. Гассман был одет вплоть до ботинок. Я погасил свет и тупо стоял на месте.

– Странно, – сказал один из мужчин. – Он вовсе не высок для этого гроба. Интересно, зачем они это сделали.

– Сделали что? – спросил я.

– Согнули ему колени. Такое бывает, если гроб коротковат, но здесь полно места.

Я снова включил свет и осмотрел ноги мертвеца. Они покоились на маленькой подушечке, обернутой тканью и подсунутой так, что колени приподнимались дюймов на шесть.

– А что, класть такую подушечку не принято? – спросил я знатока.

Кладут подушку или что-нибудь вроде. Но я никогда такого не видел, когда гроб подходящей длины. А у него еще добрый фут в запасе. Его колени почти упираются в крышку гроба. Странно, вот и все. Больше я ничего не хочу сказать. – С этим он взял лопату, перевернул ее рукояткой вниз и ткнул подушечку под коленями. Раздался твердый стук.

– Дерево, по-вашему? – спросил я, направляя свет на сверток.

– Выключите его, приятель. Нам так много света не нужно. Я достану подушку или что это там. Подождите-ка. – Он опустился на колени рядом с гробом, сдвинул ноги трупа вбок, схватил предмет, покрытый тканью, и поднес его к лучу тусклого света. – Так и есть, вроде подушка, – сказал он. – Намотано несколько слоев ткани. – Он ощупал сверток, пытаясь найти конец и развернуть его. – Странно. Сшито как подушка, но не подушка. Слишком уж тяжелая. Кусок дерева, видать обернутый тканью. Слишком много хлопот для достаточно длинного гроба. – Он снова бросил сверток в ноги и поднялся. – Давайте-ка начнем закапывать его обратно, сэр.