Разборки в Токио - Айзек Адамсон

— Спасибо.

— Не благодари меня, я просто ненавижу копов.

— Они не все чудовища, — сказал я. Не сдержался. В самый неподходящий момент во мне проснулся взрослый.

Шут лишь поднял бровь. Как будто я сказал, что мне нравится кантри.

— Так что, блин, за дела? — спросил он.

— Долгая история.

Он лишь сложил руки на груди и задумчиво кивнул. Я пытался определить степень напряга и не понимал, спадает он или нет.

— Простите за тачки, — сказал я. — В любом случае спасибо, что поступил по-мужски. А сейчас мне пора.

— Не торопись. Глянь еще раз на копа.

Я глянул.

— Видишь, рядом с ним девчонка? Вон та, с черно-красными волосами?

Я видел.

— Это Карими. Девчонка Принудилы.

Принудила гордо ухмыльнулся. Я бы тоже гордился.

— Ну и?

— Если я подниму правую руку, она сделает два шага влево, похлопает копа по плечу и скажет, что вон там, в толпе, беглец по имени Билли Чака.

— Что, взять и заложить? — спросил я. — Мне казалось, ты ненавидишь копов.

— Ты мне тоже не особо нравишься.

Я снова посмотрел на копа. Если убегать, я его сделаю. Проблема в том, что босодзуку тоже за мной погонятся. Коп может вызвать подмогу, с собаками и вертолетами. Вот будет катавасия. Мне придется уносить ноги из этого района. А мне этого не хотелось, раз уж я так близко подобрался к Флердоранж.

Был и аспект посерьезнее. Если все узнают, что за Билли Чакой по Харадзюку гоняется банда подростков, с моим реноме покончено. Пострадает и популярность моей колонки. Даже тираж журнала может упасть. Флердоранж — дело серьезное, но репутация журналиста — это моя жизнь.

— Чего ты от меня хочешь, парень? — вздохнул я.

Вся компания разом заулыбалась, будто кто-то снимал их банду для выпускной фотографии. Шут особенно сиял — наконец-то взрослый оказался в его власти.

— Я думаю, тебе понравится, — сказал он.

По его тону я понял, что нет.

Все оседлали свои машины, и мы выехали из парка. К огорчению Принудилы, я уселся за его спиной. У Клона, этого мускулистого бэби, как выяснилось, даже байка не было, и он втиснулся в крошечную люльку другого байкера. Если Клона это и парило, он не подал виду.

Я видел, как полицейский косо смотрел на нас, пока байкеры по очереди ритуально газовали, отчаливая. Рев стоял оглушающий. Слух у этих ребят теперь испорчен лет на пятнадцать. Не знаю, заметил полицейский гайдзина постарше или нет, но это явно не имело значения. Коп просто отвернулся, уставился поверх толпы и забыл о нас.

Мы ехали стройным рядом по Омэтэсандо — медленно, чтобы внести сумятицу в движение, но не создавая больших пробок. Я тащился от того, как нервные водители поднимают стекла и, не поворачивая головы, смотрят вперед. Некоторые явно зажиточные покупатели на тротуаре бессознательно вцепились в ручки сумок от «Луи Вюиттона». Другие зажимали уши. Я их не виню. Всякий раз, когда мы останавливались, байкеры от души газовали, а у одного был раздражающий звуковой сигнал, выводящий «Дикси». Байкер гудел примерно каждые полминуты просто так, лишь бы всем досадить.

Через несколько минут мы свернули в переулок, как раз — перед большим перекрестком. Взревев напоследок моторами, все разом их вырубили. Мы беззвучно, точно призрачные гонщики, заскользили по переулку. Я увидел, как с подоконника на нас изумленно вытаращился кот, а затем, когда мы подъехали, шарахнулся в страхе. Наша мощь присутствовала просто физически. И в реве моторов, и в запахе бензина, и в зверях, что рычали под нами. Попробуй заикнись, что учиться в хорошей школе гораздо важнее, чем это, и эти парни посмотрят на тебя так, будто ты сказал, что Джон Тэш[77]— драйвовый.

Когда мы неспешно затормозили, никто не сказал ни слова. Шут слез со своего мотоцикла первым. Затем мы с Принудилой, потом все остальные по очереди. Приятно наблюдать, что даже в бандах байкеров соблюдается японская традиция строгой иерархии. Когда все спешились, Шут огласил план.

— Внимание, тупоголовые коллеги, — начал он, словно обращался к официальному собранию. — Сегодня, в этот прекрасный день, у нас в программе необычайное, ну просто вздрючивающее представление. Я — Непобедимый Хит, король задиристых байкеров, — вызываю вот этого человека, грозного придурка по имени Билли Чака, сразиться в гонках без правил для проверки на вшивость!

Аудитория завопила и засмеялась. Скрестив руки на груди, Шут самодовольно кивал, покачиваясь с пятки на носок. Затем продолжил:

— Мы сделаем круг по периметру данного квартала. Я буду на своей тачке, легендарном Терминаторе Грез, мотоцикле, который известен всему Токио своей мощностью, свирепостью и кретинским сигналом! — Он сдавил клаксон, и, ко всеобщей радости, прозвучал «Дикси». Так это он всю дорогу сигналил.

— У господина Чаки мотоцикла нет, так что ему разрешается выбрать любую из ваших машин. Если у кого-то по этому поводу проблемы, можете выяснить их со Свеном. — Качок напряг мышцы и сверкнул большими зубами. Как его угораздило назваться Свеном, я никогда не узнаю.

— Отлично. Господин Чака, извольте…

Я знал, что надо брать байк Принудилы. Он второй человек по статусу в группе, и его байк, скорее всего, лучший после Терминатора Грез. Но ради пущего эффекта клоунады Шута я сделал вид, что выбираю. Каждый парень переделал и разукрасил свой байк по собственному вкусу и содержал его в превосходном состоянии. Одна тачка называлась Половые Пляски, другая — Убийца-Кроликов. На большинстве банков — обычная иконография из черепов, языков пламени и черепов, охваченных пламенем. На некоторых были изображены мультяшные омерзительные твари — скорпионы, змеи, грифы, акулы, злобные куницы. Такие вещи надо передавать в музей, подумал я. В капсулы вечного хранения транспортных средств городской молодежи конца двадцатого века. Но скорее всего они закончат свой путь в автомастерских пригорода Оханадзяя, где воровство мотоциклов считается законным бизнесом.

— Шевелись, старик. Я не молодею, — сказал Шут, прерывая мои размышления.

— Я возьму вот этот, — я показал на байк Принудилы. Принудиле не понравилось, что я выбрал его мотоцикл, но он промолчал. У меня создалось впечатление, что он подрастерял власть с тех пор, как Свен присоединился к банде. Однажды Принудиле надоест быть крутым номер два, которому не оказывают должного уважения. Начнется борьба за власть. Принудила проиграет и вынужден будет искать себе другую компанию. Там он снова поднимется до положения человека номер два, но никогда не продвинется выше. Это его судьба.

— Отлично. Господин Чака выбрал машину Принудилы. Прекрасное изделие, известное вам под названием Дефлоратор. Прекрасный выбор. Теперь позвольте мне объяснить правила. Правил нет!