Девушка, которая играла с огнем - Стиг Ларссон

— Но я не разделяю основных политических взглядов газеты!

— Какое это имеет значение! Вы также не являетесь завзятой противницей. Вы будете главным редактором, принятие политических решений — не ваше дело, а передовица уж как-нибудь сама о себе позаботится.

Решающее значение для выбора имело также, хоть этого он и не сказал вслух, происхождение Эрики из высших слоев общества, что дало ей соответствующее воспитание и связи.

Она ответила, что предложение показалось ей заманчивым, но она не может немедленно дать ответ, сначала ей нужно хорошенько все обдумать. Они договорились, что в ближайшее время она сообщит о своем решении. Вице-директор добавил, что если ее сомнения вызваны размером оплаты, то можно продолжить обсуждение этого вопроса. Кроме всего прочего, здесь предполагается чрезвычайно мощный «золотой парашют» — а ей ведь пора уже позаботиться о своей будущей пенсии.

Скоро ей сорок пять. К этому возрасту она благодаря собственным заслугам поставила на ноги «Миллениум» и стала главным редактором, и вот теперь ей предлагают начать все сначала на новом месте и сделаться заместителем у кого-то другого. Момент, когда она будет вынуждена снять трубку и сказать «да» или «нет», неумолимо приближался, а она все еще не знала, что ей ответить. Всю прошедшую неделю она несколько раз собиралась обсудить этот вопрос с Микаэлем Блумквистом, но так и не собралась. И вот сейчас она чувствовала, что темнила в отношениях с ним, и из-за этого ее мучила совесть.

Несомненно, это предложение заключало в себе не одни только светлые стороны. Положительный ответ означал, что придется прекратить сотрудничество с Микаэлем. Он никогда не пойдет следом за ней к Большому Дракону, как бы она его ни соблазняла. Деньги ему не требовались, ему и без них было хорошо — только бы никто не мешал спокойно заниматься своими текстами.

Эрика превосходно чувствовала себя в качестве главного редактора «Миллениума». Благодаря этой работе она завоевала в журналистике определенный статус, который в душе воспринимала скорее как удачу, доставшуюся ей не по заслугам. Она была редактором, а не автором новостей. Это была не ее область, свой уровень как пишущей журналистки она считала средним. Зато у нее хорошо получалось вести беседы на радио или на телевидении, но в первую очередь она была блестящим редактором. Кроме того, ей вообще нравилась текущая редакторская работа, которая входила в ее обязанности на посту главного редактора «Миллениума».

Однако предложение все же прельщало Эрику не столько из-за высокой оплаты, сколько потому, что эта должность сделает ее одной из самых сильных фигур на медийном поле в этой стране. «Такое предложение можно получить только один раз в жизни», — сказал ей вице-директор.

Где-то возле «Гранд-отеля» в Сальтшёбадене она, к своему огорчению, поняла, что не сможет сказать «нет», и заранее затрепетала при мысли о том, как сообщит эту новость Микаэлю Блумквисту.

Как обычно, обед в семействе Джаннини проходил в обстановке некоторого хаоса. У Анники, сестры Микаэля, было двое детей: тринадцатилетняя Моника и десятилетняя Йенни. На попечении ее мужа, Энрико Джаннини, начальника скандинавского отделения компании, занимавшейся биотехнологиями, находился шестнадцатилетний Антонио, его сын от предыдущего брака. Остальные гости состояли из его мамы Антонии и брата Пьетро, жены последнего Эвы-Лотты и их детей Петера и Никола. Кроме того, в том же квартале жила сестра Энрико, Марчелла. К обеду была также приглашена тетушка Энрико, Анджелина, которую родня считала совершенно сумасшедшей или, во всяком случае, необыкновенной чудачкой, вместе с ее новым бойфрендом.

Поэтому уровень хаоса, царящего за весьма вместительным обеденным столом, был довольно высок. Диалог велся на гремучей смеси шведского и итальянского языков, временами всеми одновременно. Ситуация отнюдь не становилась легче оттого, что Анджелина посвятила этот вечер обсуждению вопроса о том, почему Микаэль до сих пор еще холостяк, сопровождая дискуссию предложением подходящих кандидатур из числа дочерей своих многочисленных знакомых. В конце концов Микаэль заявил, что он бы и рад жениться, но, к сожалению, его любовница уже замужем. От таких слов даже Анджелина на некоторое время умолкла.

В половине восьмого вечера запищал мобильный телефон Микаэля. Он думал, что отключил телефон, и, покинув собеседников, надолго застрял в прихожей, откапывая аппарат во внутреннем кармане куртки, которую кто-то закинул на шляпную полку. Звонил Даг Свенссон.

— Я не помешал?

— Да нет, ничего. Я обедаю у сестры, и ее родственники пытаются меня прижучить. А что случилось?

— Случились две вещи. Я пытался дозвониться до Кристера Мальма, но он не отвечает.

— Сегодня он в театре со своим бойфрендом.

— Вот черт! Мы с ним договаривались встретиться завтра утром в редакции, чтобы посмотреть фотографии и иллюстрации для книги. Кристер обещал заняться ими на праздниках. Но Миа вдруг решила съездить на Пасху к родителям в Даларну, чтобы показать им свою работу. Поэтому завтра мы рано утром уезжаем.

— Ну и поезжайте.

— Мои фотографии все на бумаге, и я не могу послать их по электронной почте. Нельзя ли сегодня вечером передать эти фотографии тебе?

— Ладно… Но только слушай, я сейчас в Леннерсте. Я побуду тут еще некоторое время, а потом вернусь в город. Чтобы попасть в Энскеде, мне надо будет сделать совсем небольшой крюк. Мне нетрудно заехать к тебе за фотографиями. Ничего, если я буду часов в одиннадцать?

Даг Свенссон ответил, что это подойдет.

— Есть еще одна вещь, которую я хотел сказать. Боюсь, это тебе не понравится.

— Валяй, рассказывай!

— У меня тут выплыла одна закавыка, которую я хотел бы проверить, прежде чем книга пойдет в печать.

— О'кей. И о чем речь?

— Это — Зала. Пишется через «зет».

— И что это за Зала?

— Это гангстер, по-видимому из Восточной Европы, возможно, из Польши. Я упоминал о нем в нашей переписке несколько недель тому назад.

— Извини, не помню.

— В материалах это имя возникает то здесь, то там. Похоже, что все его страшно боятся и никто не хочет о нем ничего говорить.

— Вот оно что…

— Несколько дней назад я опять наткнулся на него. Мне кажется, он сейчас в Швеции, и его нужно будет включить в список клиентов в пятой главе.

— Слушай, Даг! Нельзя же добавлять новый материал за три недели до отправки книги в типографию.

— Понимаю! Но это особый случай. Я тут разговаривал с одним полицейским, который тоже слышал про Залу, и… Я думаю, стоит посвятить несколько дней на следующей неделе тому, чтобы до него докопаться.

— Зачем? У тебя и так, кажется, достаточно в тексте мерзавцев.