Луна над Каролиной - Нора Робертс

— У меня есть свободные две недели сейчас, а в сентябре я не буду занята по субботам, и есть еще дни с половинной нагрузкой. Мне бы очень хотелось работать в таком магазине, как ваш, да и лишние деньги мне пригодились бы. Я могу показать вам мои рекомендации и соглашусь на самую низкооплачиваемую работу.

— По правде говоря, Шерри, я еще не думала о помощниках, во всяком случае, надо посмотреть в течение нескольких недель, как пойдут дела.

— Но одной вести дела в таком магазине вам будет нелегко.

Во время преподавательской работы Шерри научилась настойчивости.

— Да, пожалуй…

Тори еще раз внимательно посмотрела на Шерри. Молодая, хорошенькая, потная после пробежки. Очень откровенная. И, в сущности, она права. Тори пришла в восемь утра, сделала новые заказы, проверила документацию, уже сбегала в банк и на почту. Не то чтобы ей это не нравилось. Как раз наоборот. Такая занятость приносила чувство полного удовлетворения. Но ведь с течением времени график работы будет все уплотняться. Количество дел будет возрастать. А с другой стороны, ей не очень хотелось делить свой магазин с кем-нибудь еще, даже на неполный день. Так приятно все делать самой.

— Вы застали меня врасплох. Пожалуйста, напишите ваш адрес и номер телефона… И дайте мне время подумать.

— Здорово. — И Шерри взяла ручку. — А вон мой партнер, — кивнула она на окно: около Монго уже стояли, восхищаясь, женщины. — Вы заключите сделку сразу с двумя работниками на одно жалованье. Он такой милый, что невозможно его не погладить, а, остановившись, некоторые зайдут и в магазин полюбоваться на красивые вещи.

— Отлично! — И Тори вздернула бровь. — Может быть, я просто куплю собаку?

Шерри засмеялась:

— Вам не удастся найти другого такого, как мой Монго. Но как бы он ни был хорош, он не сумеет работать кассиром.

— Хорошо сказано. И многообещающе, — добавила Тори, когда две женщины, восхищавшиеся собакой, вошли в магазин. Шерри, записывая адрес и свой послужной список, одним глазком наблюдала за происходящим. Тори спокойна и сдержанна, поэтому ее собственная словоохотливость была бы приятным контрастом.

Чтобы еще подсластить пилюлю, она стала восторгаться покупками, которые сделали посетительницы, пока, довольные и порядком нагруженные, они не распрощались.

— Вы умеете обращаться с людьми, Шерри. Вы что-нибудь знаете о художественных ремеслах?

— Нет, но я все схватываю на лету. Могу начать прямо сейчас.

Тори уже готова была согласиться, но открылась дверь, и она в ужасе сразу обо всем забыла.

— Привет, Тори. — И Ханнибал растянул губы в широкой ухмылке. — Давно не виделись. Это ваша собака? — обернулся он к Шерри.

— Да, это Монго. Надеюсь, вы не имеете ничего против него?

— Да нет, вид у него дружелюбный, как у социальной служащей, приходящей по воскресеньям. Большая собака для такой маленькой штучки, как вы. Видел, как вы бегали с ним утром в парке. Кто кого вел, непонятно… Хорошая собака — верный друг. Собаки преданнее, чем большинство людей. Тори, ты не собираешься представить меня своей подружке? Ханнибал Боден, — сказал он и протянул Шерри огромную ладонь, — я отец Виктории.

— Приятно познакомиться, — и Шерри от всего сердца пожала руку. — Вы можете гордиться своей дочерью и тем, как она ведет дело.

— Дня не проходит, чтобы я об этом не подумал, — и его взгляд пронзил Тори словно иглой.

Тори подавила приступ ужаса. Раз он здесь, придется иметь с ним дело. И лучше с глазу на глаз.

— Шерри, я вскоре вам позвоню.

— А я стараюсь уговорить вашу дочь принять меня на работу. Может, и вы замолвите словечко? Приятно было познакомиться, мистер Боден. Тори, я буду ждать звонка.

И Шерри ушла в сопровождении Монго, наступавшего ей на пятки.

— Ну что ж, — Ханнибал подбоченился и оглядел магазин, — приличное местечко. По всей видимости, ты себя неплохо обеспечиваешь.

Он не переменился. Да и с чего бы ему меняться? Время его не затронуло. И когда он снова повернулся к Тори, она почувствовала себя маленькой, беззащитной, испуганной.

— Что тебе надо?

— Это так в твоем духе. Ты вернулась сюда, чтобы утвердиться в родном городе. А гордыня ведет к погибели, Виктория.

— Как ты узнал, что я здесь? Мама сказала?

— Отец остается отцом на всю жизнь. Я за тобой все время слежу. Ты вернулась сюда, чтобы возвести на меня хулу?

— Я вернулась сюда ради себя самой. Это не имеет никакого отношения к тебе. — «Ложь, ложь, и еще раз ложь», — подумала она.

— Это здесь ты стала притчей во языцех. Это здесь из-за тебя на нас показывали пальцем. Это здесь ты впервые восстала против меня и господа бога. Это стыд за тебя изгнал меня отсюда.

— Тебя «изгнали» отсюда деньги Маргарет Лэвелл.

Какой-то мускул дрогнул в его лице. Предупреждающе.

— Так, значит, люди об этом болтают. Ну, мне все равно. Лжецы всегда внимают злым языкам.

— И они еще больше будут болтать, если ты здесь задержишься. А те, кто тебя ищет, узнают об этом. Я ездила к маме. Она очень о тебе тревожится.

— И зря. Я глава в своем доме. Мужчина приходит и уходит, как ему угодно.

— Не уходит, а бежит. Ты сбежал, потому что тебе грозит суд из-за нападения на женщину. И когда они тебя поймают, то на этот раз сразу посадят за решетку.

— Придержи язык! — И в одно мгновение он схватил ее за блузку на груди и едва не вытащил из-за прилавка. — Ты должна уважать меня. Ты мне обязана жизнью. Из моего семени ты пришла в этот мир.

— К моему вечному сожалению. — Тори вспомнила об острых ножницах под прилавком. — Если ты меня тронешь, клянусь, я сразу заявлю в полицию. И расскажу также, как ты бил меня в детстве, так что я всегда ходила в синяках. А потом…

Он дернул ее за волосы, а другой рукой схватил за горло и оцарапал ногтями шею. Слезы брызнули у нее из глаз, голос прервался.

— Потом они посадят тебя в железную клетку. Клянусь. Отпусти меня и уходи, пока цел. Я забуду о твоем существовании.

— Так ты мне угрожаешь?

— Я не угрожаю. Я так и сделаю.

Он в ярости сжал ее горло, и Тори почувствовала, что сердце у нее останавливается.

— Отпусти, — и она сунула руку под прилавок, — уходи, прежде чем кто-нибудь войдет и увидит тебя.

На лице его выразился страх. Пальцами она нащупала гладкие металлические ручки ножниц. Он толкнул ее, и она ударилась о кассу.

— Мне нужны деньги. Давай все, что есть. Ты мне задолжала за каждый свой вдох на земле.

— Здесь мало. Тебе надолго не хватит.

И она открыла кассовый ящик, вытащила выручку. Пусть все возьмет, только уходит.