Смертельно прекрасна - Эшли Дьюал

Машина резко тормозит.

Двери распахиваются с обеих сторон, и я ощущаю порыв прохладного ветра. Меня бесцеремонно выволакивают и бросают прямо на дорогу, словно мусор. Выплевываю набившуюся в рот пыль и чувствую, что щека разодрана до крови.

– Простите, мисс Блэк, – издевательским тоном произносит шериф Пэмроу, поднимая меня на ноги. Наверное, он доволен собой, он ведь следует божественной миссии.

– Я найду вас, найду вас всех, – зло ухмыляюсь я.

Чьи-то стальные пальцы впиваются в мои плечи, а я улыбаюсь еще шире.

– Вам придется меня убить.

– Вас убьет Господь, мисс Блэк. Он убивает всякого грешника, осквернившего землю его. Он вас убьет, – захлебываясь, повторяет мужчина. – Убьет.

Какие-то тени окружают меня. Лиц не видно, лишь нечеткие силуэты в длинных мантиях.

Меня ведут вниз по узким ступеням. Вскоре темнота поглощает последние отблески вечернего солнца. Я пытаюсь дышать ровно, но не могу, не выходит. В мозг проникают запахи гнили и сырости.

Но они не перебивают запах ладана, витающего над головами, будто туман. Я понимаю, что нахожусь в церкви или, точнее, под ней. И еще я понимаю, что угодила я в опасную ловушку.

Глаза все еще щиплет. Я часто моргаю, пытаясь разглядеть хотя бы что-то.

Неожиданно из глубины подвала доносятся странные, монотонные звуки. Там хором читают Библию.

Мы оказываемся в каком-то зале. В неясном свете факелов я не могу разглядеть стен, только светлые пятна окон.

– Здравствуй, – раздается довольно приятный голос, и вслед за голосом передо мной всплывает огромная тень. Я дергаюсь, но железные пальцы шерифа вновь больно впиваются в мою кожу.

– Святой Отец, я привел ее, – смиренно хрипит Пэмроу прямо над моим ухом, – я сделал, как вы велели.

Пастор молчит, а я вдруг понимаю, что Святой Отец – возможно, отец Джил. Ведь именно о нем мне рассказывал Хэрри?

– Мистер Хью! – восклицаю я, подавшись вперед. Это моя последняя надежда, у меня нет выбора! – Мистер Хью, что вы делаете? Отпустите меня, прошу вас.

Неожиданно пальцы, сжимавшие мои плечи, исчезают. Я оказываюсь прямо перед огромной тенью и вскидываю подбородок.

– Ты знаешь мое имя, дитя?

– Я знакома с вашей дочерью.

Молчание. Нервно оглядываюсь по сторонам. Кругом такие же силуэты в длинных балахонах. Ужас скручивает внутренности тугим узлом.

– Что вам нужно? – Мои губы трясутся. – Чего вы хотите? Я не понимаю.

– Ты знаешь, дитя мое. Ты отравлена.

– Отравлена?

– Тебя поглотил грех. Мы хотим помочь тебе. Господь примет всякого, нужно лишь так в него верить, как он верит в нас.

– Отпустите меня, – в который раз рычу я, – вы должны отпустить меня.

– Нет.

Его ответ будто пощечина. Колени дрожат, но я стараюсь держаться ровно.

– За что?

Тени, окружившие меня, сжимают кольцо.

– За то, что не веровала в Бога и не уповала на спасение Его… – шепчет святой отец и, обхватив ладонями мое лицо, прижимает к себе, словно хочет защитить меня. Но на самом деле он душит меня.

– Если какая душа обратится к силам дьявольским, то я истреблю ту душу.

Пытаюсь оттолкнуться. Рыча, стискиваю зубы, а мужчина крепко жмет меня к себе и шепчет ядовитым, тихим голосом, полным уверенности и восхищения, будто бы я – средоточие всех напастей человеческих, и, убив меня, мир избавится от смерти.

– Ни смерть, ни жизнь, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина не могут отлучить нас от любви Божией во Иисусе Христе, Господе нашем.

Десятки голосов повторяют слова пастора, и я чувствую, как множество рук хватают меня и тащат в глубь подземного святилища. Мой мозг отказывается осознавать происходящее. Я верчу головой, кричу, но в ответ слышу лишь монотонный речитатив молитвы.

Факелы вспыхивают ярче, голоса становятся громче.

Меня привязывают крестом к толстым деревянным балкам и поднимают в воздух. Порыв холодного воздуха обдувает мое разгоряченное, мокрое от слез и пота лицо.

– Что вы делаете! – кричу я, пытаясь вырваться из веревок, раздирая запястья до крови. Извиваюсь, откидываю назад голову, задыхаюсь от ужаса. – Отпустите! Вы… не можете, не можете! Боже…