Убить чужой рукой - Лиза Гарднер

Группа захвата поднялась в дом и подтвердила, что там лежит мужчина, которому снесло полчерепа. Потом штурмовики поспешно удалились. Это здание более не принадлежало отряду специального назначения. Оно превратилось в место преступления.

Позвонили окружному прокурору в Суффолк. Тот вылез из постели, сообщил, что теперь за дело возьмутся следователи, а позже прибыл на место преступления. Винтовка Бобби превратилась в вещественное доказательство. Его коллег немедленно изолировали и допросили в качестве свидетелей.

Бобби сидел на заднем сиденье патрульной машины — теоретически волноваться ему было нечего, но он чувствовал себя словно нашаливший мальчишка.

По ту сторону периметра уже собрались представители прессы. Ярко горели прожектора, репортеры соперничали друг с другом за самое удобное место. Но сотрудники спецслужб пока держали все подробности в секрете. Тело уже увезли, Бобби надежно спрятали.

Впрочем, дело по своей сути было не таким уж зрелищным. Скоро, не найдя ничего интересного, репортеры разбредутся.

Подошел его лейтенант Джон Бруни. Он залез в машину и похлопал Бобби по плечу:

— Как дела?

— Нормально.

— Да, это всегда неприятно.

— Точно.

— Наши юрисконсульты скоро прибудут сюда. Они объяснят тебе твои права, окажут поддержку. Ты не первый, с кем такое случилось, Бобби.

— Знаю.

— Просто говори то, что придет в голову. Если почувствуешь себя неловко, закончи разговор. Профсоюз предоставляет адвокатов, и ты можешь попросить проконсультировать тебя.

— Ладно.

— Мы с тобой, Бобби. Один за всех — и все за одного.

Бруни вылез из машины. Наверное, чтобы поговорить с представителями прессы. Скоро появится краткое сообщение: «Сегодня неизвестный полицейский застрелил человека, забаррикадировавшегося с оружием в собственном доме. Расследованием занимается прокурор штата. Пока нет никаких комментариев по этому поводу».

Так оно и будет. Бобби уже видел нечто подобное. Одного патрульного атаковали из засады, когда он совершал свой обычный объезд. Двое латиноамериканцев, сидевших в потрепанной «хонде», открыли по нему огонь. Он начал отстреливаться, одного парня ранил, а другого убил. Патрульный немедленно ушел в оплачиваемый отпуск — исчез из полицейского управления и вообще из поля зрения, пока пресса обсуждала этот случай в газетах, а латиноамериканская диаспора обвиняла его в расизме. Месяц спустя прокуратура штата решила: инцидент нельзя квалифицировать как уголовное преступление — может, сыграло роль то обстоятельство, что патрульному всадили пулю в плечо. Пресса, впрочем, не обратила на это никакого внимания. Брат убитого начал судебный процесс против полицейского, потребовав миллион долларов.

Этот человек больше не вернулся на службу. И большинство жителей Бостона действительно считали его расистом.

В этом есть что-то неправильное — убить человека, а потом сидеть и беспокоиться о том, как это отразится на твоей карьере. Эгоистично, неподобающе. Или так оно и должно быть?

Бобби снова подумал о заложнице. Стройная. Бледная. Она крепко прижимала к себе ребенка. И сказала «спасибо». Он убил мужчину на глазах у его жены и сына, и женщина поблагодарила его за это.

Снова стук в окошко. Глупо, ведь дверца не заперта. Бобби выглянул и увидел одного из своих приятелей, Патрика Лофтуса.

— Тяжелая ночка, — сказал тот.

— Да.

— Прости, я все пропустил. Приехал пару минут назад, когда операция уже закончилась.

Лофтус жил всего в часе езды отсюда. Значит, все произошло очень быстро. Бобби сообразил, что он и понятия не имеет, который сейчас час. Он получил сигнал, прыгнул в машину, взял винтовку. Случившееся вихрем промелькнуло в его сознании. Стимул — реакция. Он приехал, увидел, выстрелил. Черт возьми, он убил человека. Снес ему полголовы.

«Спасибо», — сказала ему женщина. Спасибо.

Бобби выглянул из машины.

— Меня снимают? — спросил он.

— Нет, камеры убраны.