Темные инстинкты - Оливер Райт

− Да брось, Стэн, — сказал Том. Друг даже головы не повернул в его сторону. Том постучал в стекло. — Стэнли, заканчивай, давай. Открой дверь. — Стэн сидел со скрюченной физиономией и игнорировал Тома.

− Да и хрен с тобой! Посиди, остудись. Затем можешь остудить пикап. Твой котелок перегрелся не хуже старого мотора. — После этих слов, Том обошел машину, залез в заднюю часть пикапа где лежали их дорожные сумки, накрытые брезентом. Достал из своей сумки двухлитровую бутыль с водой, прихватил документы и, не оборачиваясь, пошел по дороге в направлении города из которого они выехали несколько часов назад.

Туда, где он надеялся застать патрульного пограничника, и утереть нос этому обидчивому сосунку.

* * *

Спустя мили полторы Том подумал, что скоро растает как масло, оставленное под лучами полуденного солнца. Вода, попадающая из бутылки в его желудок, покидала тело вместе с потом в пугающие короткие сроки. Жара, сначала такая раздражающая и невыносимая, буквально высушила в его голове злобу на друга, и теперь Том шел в подавленном настроении.

Зря он так обидел Стэна. Тем более из-за такой ерунды, как перегретый мотор. Учитывая, что всю эту заваруху навертел именно он, получалось совсем плохо. Но тогда его мозги кипели. А сейчас они уже сварились и, были не способны шевелиться быстрее лежащей и ленивой на камнях игуаны. Ссоры они как взрывы — ранит не эпицентр, а ударная волна, обидными словами сметая все на своем пути.

По сути, поссорились-то из-за глупости. Обидно. Когда люди ссорятся, мало кто способен говорить спокойно и по делу. Обычно дело заканчивается переходом на личности или насмешки. Том умудрился за пару минут нашлепать друга издевками на пару лет вперед. Иногда все вместе перемешивается, превращаясь в вонючий коктейль из самых тухлых ингредиентов людской глупости. Они были друзьями с ранних лет. Их родители, что называется, не разлей вода, так что они сами со Стэном были почти родными людьми. И несмотря на то, что Стэн в итоге вырос в умника, а Том ушел далеко вперед на спортивном поприще, они всегда, в школе и колледже были вместе. Стэн помогал Тому с учебой, а Том в свою очередь повышал популярность невзрачного друга, и избавлял его от неприятностей. И никогда они так сильно не ругались до этого, хотя Том и любил частенько подколоть Стена. Но они никогда не переходили на личности так откровенно и так паршиво. Том именно издевался, высмеивая Стэна; а тот хоть и огрызался, ничем существенным ответить Тому не мог.

Все это чертова жара и пустыня!

Да и Стэн тоже удивил. Парень, который боготворил только физические законы Ньютона и почти покланялся Джону Фон Нейману*(Венгро-американский математик еврейского происхождения, сделавший важный вклад в квантовую физику, квантовую логику, функциональный анализ, теорию множеств, информатику.), говорил о призраках, исчадий ада, и проклятия индейцев, так, словно это были законы вселенной, а не выдумки чудаков, родившихся в этой глуши. Да в каждом штате, провинции или городе наберется не одна легенда подобного содержания! Все это идет на пользу для завлечения туристов.

Хотя в чем-то Стэн и прав. Это место напоминает преисподнюю. По крайней мере, так, как ее описывает библия. Ну, или не так. Но градус тут точно близок к дьявольскому; вокруг одна безжизненная пустошь не считая кактусов, да и те колючие и не приветливые. И даже высокие холмы не способны отбрасывать тени на столько, чтоб накрыть своей темной прохладой горячий асфальт под ногами. И не заметно сходишь с ума, переставая следить за собой и кричать на близкого друга. Высмеивать его и унижать.

Ладно. Вина виной, но Том надеялся, что по возвращению с патрульным пограничником Стэн уже успокоится. И их путешествие пройдет в обычном для них ключе. Хотя надо будет извиниться, решил Том. По-настоящему. Все-таки Стэн был прав. И даже вот рассорившись, каждый все равно занят тем, чтобы решить возникшие проблемы. Пусть, и не договорившись сразу по-человечески, не придя к пониманию и компромиссу. Точнее это Том не пожелал к нему приходить. Говорят, что для конфликта нужны двое людей, тем самым деля ответственность за его итог поровну между спорящими. Толково. Жаль, что про эту толковость и ответственность как правило, помнит только кто-то один, а не оба спорщика. Только спустя эти уже две мили, утомившийся Том начал сожалеть о том, что, и главное, как, наговорил своему другу. Будь Стэн сейчас рядом, он бы все исправил.

Но Стэн остался в машине. Может оно и к лучшему. Пусть посидит в теньке. Том сомневался, что Стэн выдержал бы такую прогулку.

Здоровяк плелся по пыльной обочине, оставляя сухие следы подошв на сухой земле. Впереди дорога поворачивала вправо, убегая к холмам. Солнце уже опустило первые сантиметры своего необъятного, горячего тела за линию горизонта. Пот лился теплыми ручьями по лицу. Курчавые волосы напоминали мокрые водоросли, покрашенные в желтый цвет. Том в очередной раз слегка смочил майку и натянул ее на голову.

Конца не было у этой дороги. Конца не было этому солнцу. Конца не было этому зною.

Том топал, погрузившись в свои безрадостные размышления, как вдруг услышал нечто такое, чего никак не ожидал услышать.

Музыку. А если быть совсем точным, мелодию, которая доносилась из звуковой системы автомобиля. И этот звук, доносившийся из-за поворота скрываемым холмом, приближался. А это значит, что и автомобиль, в котором играла мелодия был все ближе и ближе. Звук появился как-то резко, вырвав Тома из мыслей. И чем больше убегало секунд на его часах, тем громче и отчетливее становилась мелодия. Тому даже подумалось, что если он настолько хорошо ее слышит, хотя автомобиль по-прежнему не показывался, то какого же слышать орущую музыку тем, кто сидит в машине?

Он узнал песню. Знаменитая песня Чака Берри, которую исполнял актер Майкл Джей Фокс в картине «Назад в Будущее» * (имеется в виду песня «Johnny B. Goode»).

Первые секунды музыка казалась Тому какой-то не естественной. Лишней в этом тихом месте. Словно ее грохочущая вибрация нагло вторглась в пустынную тишину, громко насмехаясь над царившим здесь спокойствием. Здоровяку стало немного не по себе, и он ощутил чувство, похожее на сильное волнение. Он сам не мог понять, почему так произошло. Когда наваждение прошло, он вдруг осознал, что даже испугался этой музыки. Автомобиль, из которого она доносилась,