Влюбись, если осмелишься! - Бекки Чейз

Раньше я думала, что стоит мне пропасть, и об этом уже через сутки будут трубить все таблоиды. Третий день в плену заставил переоценить собственную значимость: поиском не занимались ни пресса, ни родители. Даже мой парень не проявлял активности. Мог хотя бы местную полицию в известность поставить или позвонить в консульство, а они бы запустили репортаж по телевидению. Но в новостях никто не упоминал об исчезнувшей американке.

Первые дни я еще придумывала оправдания: Эрик мог решить, что я психанула и улетела на Гоа, как и грозилась во время последней ссоры, а родители пока не обнаружили мое отсутствие в городе. И на материке. Подруги же до последнего будут думать, что я с Эриком.

Срыв произошел, когда длительность пребывания в Таиланде перевалила за неделю. Меня по-прежнему никто не хватился. Истерика началась банально – со слез и причитаний. Моих и без того занятых зрителей, которые в последние дни развили бурную деятельность, организуя похороны, это мало заботило. В отместку их равнодушию я перебила посуду, оставшуюся после обеда. Выходка снова осталась без внимания. И лишь когда я попыталась поджечь простыни, Сатир отобрал у меня зажигалку и вкатил дозу успокоительного. Я отбивалась, осыпая его ругательствами, но он не снизошел до ответа и, оседлав мои ноги, загнал иглу шприца в бедро.

Осознание новости о смерти Сандры далось ему нелегко. Неряшливый вид дополнился угрюмым выражением лица и стойким запахом перегара. Во взгляде читалась апатия; Сатир практически не разговаривал, проводя большую часть времени в гамаке напротив коттеджа. Он бы и есть перестал, не возьмись за него Селина. Каждый раз она настойчиво отбирала у него стакан или бутылку, заменяя очередным блюдом собственного приготовления, и возвращала алкоголь лишь в обмен на пустую тарелку. Селина занималась и мной, наведываясь в спальню, чтобы оставить еду или отвести в ванную. Она же поделилась бельем и принесла пижаму – трикотажные шорты и топ. Наконец-то я могла постирать комбинезон, выглядевший не лучше привычных нарядов Сатира: мятый и пропитавшийся потом.

От действия успокоительного я отошла рано утром. Перед глазами все плыло, во рту пересохло. Допив остатки воды из бутылки на тумбочке, я снова откинулась на подушку. Шел седьмой или восьмой день заключения – я сбилась со счета. Да и какая теперь разница, если меня все равно никто не ищет? Начинался рассвет: макушку кокосовой пальмы под окном осветило солнце. Еще слишком рано. С ненавистью уставившись в потолок, я пыталась прикинуть, сколько времени придется дожидаться Селину. Хотелось курить, но зажигалку мне так и не вернули. Орать бесполезно – меня услышит лишь спящий в гамаке Сатир. И принципиально не двинется с места.

Приближающийся треск мотора заставил меня рывком сесть на кровати – к коттеджу приближался скутер. Неужели Эрик все-таки включил мозг и позвонил в полицию? Я вскочила, собираясь закричать. Мне помешал возмущенный голос Сатира:

– Какого черта ты здесь забыл?

Чтобы разглядеть, что происходит за окном, я встала на матрас. Наручник не давал выпрямиться, но любопытство пересиливало боль в запястье.

Темноволосый водитель был среднего роста, неприметным и, пожалуй, даже худощавым, если сравнивать его с Сатиром или Джейсоном. Небольшая бородка делала лицо простоватым. Он молча спешился, оставив скутер у пальмы. Сатир поднялся из гамака ему навстречу. От расслабленности не осталось и следа – в движениях снова проснулась агрессия.

– Я спрашиваю: какого черта ты здесь делаешь?

Из соседнего коттеджа выбежала Селина в футболке Джейсона – явно натянула впопыхах первое, что попало под руку. Джейсон в одних джинсах появился следом. Разглядев незваного гостя, он спрятал пистолет за пояс.

– Англичанин? – больше испуганно, чем удивленно воскликнула Селина.

И кто только придумывает эти дурацкие прозвища? Сатир, Священник и теперь вот Англичанин.

– Я прилетел… как только узнал, – с британским акцентом пояснил бородатый.

Ну ладно, признаю, этого окрестили верно.

– Я опоздал? – Скорбь в его голосе звучала искренне. – Вы ее… похоронили?

Возможно, именно это окончательно вывело Сатира из себя.

– А тебе какое дело? – Поравнявшись с Англичанином, он ткнул его кулаком в грудь – несильно, в качестве предупреждения.

– Да, мы кремировали тело, – вмешалась в разговор Селина.

Назревавшая ссора серьезно ее беспокоила. Она обернулась к Джейсону, ожидая поддержки, но он покачал головой: не вмешивайся.

– Какого хрена ты притащился? Разве вы были родственниками?

– И вы ими не были! – вспылил Англичанин, отталкивая руку Сатира. – Сандра выбрала тебя! Она тебе доверяла! А ты не смог ее уберечь!

Достойная претензия. И искренняя, если судить по несчастному выражению лица Англичанина. Тут явно не братская любовь замешана. Напрашивался лишь один вывод: наша преждевременно усопшая вела разгульный образ жизни. И Сатир об этом не знал. Возможно, подозревал, но убедился лишь только что. Притупившаяся от алкоголя боль вспыхнула с новой силой, в этот раз в сочетании с яростью.

– Ты спал с ней?! – Вцепившись в ворот рубашки Англичанина так, что затрещала ткань, Сатир повалил его на землю. – Говори!

Вместо ответа последовал удар ногой. Впечатав колено в живот Сатира, Англичанин отпихнул его от себя, но подняться не успел, получив кулаком в грудь.

– Джейсон! – Селина всплеснула руками. – Сделай что-нибудь, пока они не поубивали друг друга!

Она была готова кинуться разнимать дерущихся и даже сделала пару шагов в их сторону. Джейсон предусмотрительно обхватил ее за талию и оттащил к веранде. Закусив губу, Селина следила за исходом драки. А там было на что посмотреть: навалившись сверху, Сатир наносил удар за ударом, пока новый выпад Англичанина не отбросил его назад. Откатившись к пальме, Сатир сбил скутер. На щеке появилась кровавая полоса – копилку его шрамов ожидало новое пополнение. Часто дыша, Англичанин медленно приблизился. Ударить он не успел, оказавшись на земле, сбитый подножкой. Следующий удар пришелся по его скуле. Сатир бил сильно, с каким-то фанатичным остервенением, словно смерть Англичанина могла что-то исправить.