Фабрика кроликов - Маршалл Кэрп

– А ты ей, случайно, не сказал, что управляющие фитнес-клубами не уполномочены совершать подобные сделки?

– Я говорил, что мне запрещено выступать в качестве брокера. А она уперлась: плевать на закон да плевать. Купите, дескать, две тысячи акций, заплатите комиссионные брокеру и себя не забудьте. Так муж ни за что не пронюхает. Я говорю: «На кой черт мне это надо?» – а она говорит: «Я переведу на ваш счет пятьдесят штук». Я говорю: «Мои услуги стоят намного меньше», – а она: «Уверена, вы найдете способ отработать».

– Коварная женщина, – помрачнел я.

– Да, она такая. На следующее утро звоню я в банк узнать, лежат ли у меня на счету пятьдесят штук. Мне говорят: «У нас компьютерный сбой, мы перезвоним». Через десять минут раздается звонок, только не из банка. Звонит Миджи Спинкс.

– Не хочу показаться чересчур объективным, но, Фрэнки, не могу не напомнить, что этот Миджи Спинкс – настоящий кусок дерьма. Он тебя десять раз накалывал, начиная со школы.

– Теперь уже одиннадцать. Миджи – брокер, и он, кажется, пытается протолкнуть «Медибон», маленькую французскую фирму, которая выпускает лекарства. Миджи сказал, что эта «Медибон» вот-вот объявит, будто нашла средство от ревматического артрита, и все крупные компании просто передерутся за патент. Миджи сказал: лучше купить акций сейчас, пока они по доллару за штуку, потому что уже через неделю они будут по двадцать. Я умножил пятьдесят тысяч на двадцать и получил ровно миллион баксов. Миллион на дороге не валяется, верно? Вот я и купил пятьдесят тысяч акций.

– Ты выложил пятьдесят штук за козьи какашки? А тебе не пришло в голову, что Вики этого не одобрит?

– При чем здесь Вики? Я купил акции для себя. Правда, на ее деньги.

Я посмотрел на Большого Джима. Он молчал. Странно.

– Фрэнки, а что ты сказал Вики?

– Что купил две тысячи акций компьютерной компании по двадцать три доллара за штуку. К вечеру акции выросли на полтора пункта, так что виртуальная прибыль Вики составила три штуки баксов. Она сказала: «Какой вы умный, Фрэнки, вы правильно распорядитесь вознаграждением». Она даже не догадывалась, что я уже распорядился.

– Дай-ка я сделаю смелое предположение: «Медибон» развалилась?

– На следующий день появилась статья: французы попробовали лекарство, некоторым помогло, но большинство посадили печень, а кое-кто даже сыграл в ящик. Так вот. К тому времени как я смог продать свои акции, они упали до девятнадцати центов. От пятидесяти штук, что я позаимствовал у Вики, осталось около девяти.

– Выходит, ты попал на сорок одну тысячу баксов, – подытожил я.

– На пятьдесят одну, – уточнил Фрэнки. – Потому что на тот момент акции компьютерной компании, которые я обещал купить для Вики, подскочили до тридцати баксов за штуку.

– Но ведь ты еще раньше купил эти акции для себя – значит, кое-какой доход все же получил.

– Эх, Майк, разве это доход? Я купил всего сотню акций. Сейчас у меня около тысячи четырехсот баксов.

– Слушай, у меня уже крыша едет от твоих расчетов. Расскажи лучше, что было с Вики.

– Ладно, я знал, что по уши в дерьме, но не отчаивался, ведь Вики пока не собиралась продавать акции. Я думал, еще не поздно все исправить.

– И что же ты для этого предпринял?

– Я стал с ней спать.

Я расхохотался.

– Извини, Фрэнки. Что и требовалось доказать.

– Я наплел Вики, что расстался со своей невестой, потому что без ума от нее. На тот момент идея казалась блестящей, но вскоре выяснилось, что из всех моих идиотских поступков этот – самый идиотский.

– Не впадай в излишнюю объективность, – посоветовал я.

– Мы трахались целый месяц. Я уже радовался: секс, думаю, у нас крутой, Вики про деньги забыла. И вдруг она говорит: «Хочу продать свои акции. Они выросли до тридцати пяти за штуку, прибыль составит семьдесят штук, а я тут одну картину присмотрела». Я говорю: «Подожди, не продавай, они скоро еще вырастут». И они действительно выросли, так что через неделю я уже был должен Вики восемьдесят две тысячи. Я взял девять штук, что у меня остались, продал вообще все акции, какие у меня были, и наскреб семнадцать штук.

Я уже знал, чем все кончится, но счел собственное молчание признаком братской субъективности.

– С этими деньгами я рванул в Вегас. Мне, случалось, и раньше не везло, но тут я просто в толк не мог взять, что происходит. На что бы я ни ставил, выпадало очко. Крупье будто из задниц его вытаскивали. За час я продул все до последнего цента. И вот тогда я понял: мне конец.

– Фрэнки, не подумай чего объективного, мне просто интересно. В каком казино ты играл?

– В «Камелоте». Мне там всегда везет. То есть везло.

Мир тесен.

– Значит, ты продул все деньги и помчался к нам.

– Нет. Сначала я пошел к Вики. Я знал, что расплаты все равно не избежать, и рассказал Вики всю правду.

Я не выдержал и изо всех сил хлопнул по спинке кресла. Собаки насторожились.

– Надо же, какой хороший мальчик! – воскликнул я. – Зачем тебе было раскрывать карты? Признавайся – небось подал факты так, чтобы Вики и не заподозрила тебя в намерении ее обуть. Фрэнки, я ведь предупреждал: рассказывай во всех подробностях. Еще раз соврешь, и на мою помощь можешь не рассчитывать.

– Я не вру. Просто не думал, что такие подробности для тебя важны.

– Я детектив. Насколько я понимаю, здесь расследуется дело об убийстве. О твоем убийстве, Фрэнки. Для начала мне нужен мотив. И поэтому ты должен рассказать обо всем, что произошло между тобой и женщиной, у которой ты украл пятьдесят штук баксов. Итак, какова была реакция Вики на твое признание?

– Вики расстегнула молнию у меня на штанах и… ну, ты понимаешь. Поклясться могу, она вела себя так, будто плевать хотела на деньги. Потом мы трахались как сумасшедшие. Вики была словно животное, я выполнял все ее желания. Подробности нужны?

– Можешь переходить к моменту, когда она тебя заказала.

– После секса Вики пошла в душ. А через две минуты выскочила оттуда как ошпаренная. Она, оказывается, успела прикинуть, что за чем следовало. То есть сообразила, что я стал спать с ней уже после того, как потерял деньги. Она меня колотила, пинала, лягала, швыряла в меня всем, что могла поднять. И кричала: «Ты украл мои деньги, а потом стал меня трахать, чтобы загладить вину! Идиот! Надо было с секса начать, я бы тебе сама дала эти пятьдесят штук!» Вики велела мне убираться ко всем чертям, и я стал одеваться. И тут она говорит: «Ты обошелся мне в сотню штук, но это тебе с рук не сойдет». Я говорю: «Что ты, сумма намного меньше». А она: «Вместе с гонораром киллера как раз и будет сотня. Беги, придурок, беги». Вот я и побежал.

– Ярость ада не сравнится с яростью оскорбленной женщины.[27]