Фабрика кроликов - Маршалл Кэрп

Я ехал домой, вспоминая Хьюго и мечтая о Дайане. Приятные мысли нарушались помехами. Из головы не шел Айк Роуз.

Что-то в нем меня напрягало. Что-то он такое сказал или сделал. А может, наоборот, напрягало меня то, чего Роуз не сказал и не сделал. Я позвонил Терри домой.

– Вот не ожидал, – удивился Терри. – Что, свидание не состоялось?

– Я хотел спросить… Тебя в Роузе ничего не настораживает?

– Меня только одно настораживает – почему ты мне названиваешь, да еще насчет Роуза, когда должен быть с Дайаной?

– Я с ней и был. Она поехала домой.

– Еще и половины одиннадцатого нет. Когда я увидел твой номер на определителе, я решил, что ты разучился расстегивать лифчики, вот и звонишь. Вы поссорились?

– Нет. Она прекрасна, сексуальна, очаровательна. Тебе понравится.

– Мне? А больной ребенок мне тоже понравится?

– Удивительный мальчик.

– Значит, ты хорошо провел время?

– Великолепно.

– Слава Богу. Завтра расскажешь. Спокойной ночи.

– Ты что же, не хочешь об этом поговорить?

– Не сейчас, Майк. Тебе тоже пора отдыхать. Утром будешь вопросы задавать. И вообще, почему бы тебе не провести ночь в шкуре Майка Ломакса? Спокойной ночи.

Терри повесил трубку.

Я хотел было перезвонить, но меня остановил внутренний голос: «Терри знает тебя лучше, чем ты сам. Джоанн умерла всего полгода назад. Тебе стыдно, что ты так быстро увлекся Дайаной, вот ты и стараешься поскорее закопаться обратно в расследования – там ведь все привычно и трагично. Терри же этого не допустит. Иными словами, забудь до утра о „Ламаар энтерпрайзис“».

На автоответчике обнаружилось сообщение от Большого Джима. Нехарактерно лаконичное. «Привет. Фрэнки держится. Я сказал ему, что ты приедешь завтра». Пауза. Зная Большого Джима, я предположил, что он тщательно обдумывает следующую фразу. «Рад, что ты сегодня встречаешься с Дайаной. Желаю вам хорошо провести время. Спокойной ночи».

Моей руки коснулось что-то холодное и мокрое – Андре требовал внимания.

– Ты слышал? – спросил я, почесывая его за ушами. – Самая короткая и, соответственно, самая непафосная речь Большого Джима в истории.

В спальне я взял с туалетного столика Джоанн деревянную шкатулку. Еще наблюдая, как задние фары джипа Дайаны сливаются с другими красными огоньками на бульваре Вентура, я решил, что сегодня же должен прочитать следующее письмо Джоанн. Я не мог ждать еще три с половиной недели.

Я достал конверт с семью черточками-зарубками и, сказав: «Прости, Джоанн», – надорвал его.

Мой любимый Майк!

Я солгала. Я обещала написать письмо № 7 завтра. Это было три недели и два рецидива назад. Я с каждым днем слабею; мне все труднее составлять предложения, в которых есть хоть какой-то смысл. Виной тому боль и лекарства.

Я только что перечитала свои первые шесть писем, и теперь готова избавить тебя от бремени вечного вдовства, которое сама же на тебя наложила. Ты не виноват, что я умираю. Моя жизнь почти кончилась, а твоя продолжается. Кажется, я прошла через все стадии горя, которые испытывают люди, узнавшие, что скоро умрут. Когда я впервые услышала слово «рак» в свой адрес, я в душе отказывалась принять приговор. Затем я стала торговаться со смертью, затем разозлилась, а теперь наконец я достигла последней стадии. Я приняла свою смерть. Я умираю, ты остаешься жить – так решил Господь. Кто я такая, чтобы спорить? Я должна принять тот факт, что Он лучше знает, как надо; я приму все, что Он для меня приготовил.