Англичанка - Дэниел Сильва

Помещения ВОИ занимали четыре этажа роскошного офисного здания в районе Мейфэр, недалеко от американского посольства. Когда на следующий день, рано утром, приехал Николас Эйвдон, в конференц-зале его уже дожидался весь руководящий состав. Орлов сделал несколько кратких замечаний, потом наспех представил сотрудников — хотя, в принципе, в этом Михаил не нуждался, потому как запомнил имена и лица работников ВОИ еще во время учебы на явке в Суррее.

Все ждали, что новичок не сразу вольется в струю, и потому были горько разочарованы. Не прошло и часа, как он занял угловой кабинет с видом на Ганновер-сквер, и выгодные вложения в сферу энергетики подверглись тщательному пересмотру. И неважно, что проштудировать их Михаил успел в стенах явки, а все гениальные «находки» заранее определил и записал для него Виктор Орлов. По офису тут же разнеслась весть: Николаса Эйвдона воспринимать стоит очень и очень серьезно. Он пришел в ВОИ работать, и упаси господь встать у него на пути.

Михаил быстро определил для себя строгий распорядок дня: прибыв в офис рано утром, он просматривал свежие журналы, проверял состояние азиатских рынков, час или два проводил у электронных таблиц и графиков, а после присоединялся к руководящему составу в просторном кабинете Орлова. Во время крупных собраний он предпочитал помалкивать, но если уж решал заговорить, то его замечания задавали новый стандарт лаконичности. Обедал он почти всегда в одиночестве. Работал до семи-восьми вечера, после чего отправлялся в шикарную квартиру, которую Габриель снял для него в районе Мэйда-Вейл. Через дорогу, в квартире поменьше, обосновались «домовладельцы»; если Михаил был дома, за ним непременно наблюдал член команды, а когда отправлялся на работу, функцию наблюдателя выполняла видеокамера с высоким разрешением и зашифрованным передатчиком.

Оказалось, и «Волгатек» следит за Михаилом. Отдел 1400 наконец взломал их московский сервер и читал почту топ-менеджеров практически в режиме реального времени. Николас Эйвдон открыто упоминался в нескольких письмах — включая те, что отправил Геннадий Лазарев Павлу Жирову, безликому шефу безопасности «Волгатека». Лазарев просил проверить биографию Эйвдона. Николас Эйвдон таки засветился на радаре «Волгатека», и пришла пора, как сказал Габриель, засветиться ему чуточку ярче.

На следующее утро Николас Эйвдон представил свои наработки и идеи Виктору Орлову и всей команде ВОИ. Орлов во всеуслышание назвал Михаила гением, что было неудивительно, ведь он сам заранее все подготовил. В течение следующих нескольких дней он предпринял серию дерзких маневров — каждый из которых планировал давным-давно, — изменив позицию ВОИ на мировом нефтяном рынке. В ходе головокружительного цикла интервью для газет и телевидения Орлов назвал это «скачком энергетики в будущее»; он всякий раз старался приписать заслуги номинальному автору плана Николасу Эйвдону. Юный протеже Орлова пришелся по душе финансистам из Сити. Как и «КГБ-Нефтегазу».

* * *

Николас Эйвдон свою компетентность проявил, пришла пора показать, как сильно от него зависит Виктор Орлов. Фондовые аналитики и менеджеры среднего звена, объяснял Габриель, стоят дешевле грязи, поэтому Геннадий Лазарев перекупит Эйвдона с одной и только одной целью — нагадить бывшему наставнику и деловому партнеру.

Так началось то, что члены группы Габриеля назвали «Балаган Виктора и Николаса». На две недели эти двое стали неразлучны: обедали вместе, ужинали; если Виктор выбирался в люди, то Николас всюду его сопровождал. Несколько раз видели, как он поздно вечером покидает особняк Виктора Орлова; затем он провел выходные в беркширском имении шефа — такой чести не удостаивался никто из сотрудников ВОИ. Чем сильнее сближались Орлов и Николас, тем выше становилось напряжение в штабе ВОИ. Начальники других отделов роптали: Николас стал посещать их личные встречи с шефом, а порой и вовсе нашептывать ему советы. Некоторые даже объявили этому выскочке открытую войну, тогда как прочие решили держать курс по ветру. Эйвдона стали буквально одолевать приглашениями выпить или поужинать после работы — и всякий раз он отказывался, дескать, Виктор требует посвящать все время ему одному.