Конго Реквием - Жан-Кристоф Гранже

Он бросил взгляд на часы (ему не стали связывать руки за спиной): почти четыре. Что это означает на данный момент? Есть ли у него хоть малейший шанс выпутаться? Если Желтая Майка решил прикончить его, лучшего он и придумать не мог.

Они дошли до лужайки, которая когда-то, наверное, была главной площадью Лонтано. В центре на изъеденном пьедестале никакой скульптуры не было. Вокруг – монументальные руины, портики с широкими ступенями, галереи с квадратными колоннами… Остатки античного города, перекрашенные в зеленый цвет. На одном из фасадов можно было разобрать надпись розовыми буквами: ЛУЧЕЗАРНЫЙ ГОРОД. Именно там отец танцевал с его матерью каждый субботний вечер, пока серийный убийца терроризировал всю общину. Эрван оказался непосредственно на месте давних преступлений, вот только слишком уж поздно.

Десятки худосочных солдат передвигались с оружием на изготовку. Форма на них так болталась, что казалось, будто каждого из них долго терли о точильный камень. Узкие лица, орлиные носы, обтянутые, словно кремниевые, скулы. Глаза занимали всю верхнюю часть лица. Удивительная деталь: у всех были марксманские снайперские винтовки «MK-12 Special Purpose Rifle», обычно используемые «морскими котиками» США.

Эрван вспомнил обо всех ужасах, про которые читал на сайте «Радио Окапи» или в материалах, посвященных войнам в Конго, – изнасилованиях, пытках, каннибализме… Эти солдаты напоминали дисциплинированных студентов, но были способны на чудовищные вещи, совершенно несовместимые с понятием гуманизма. Натуральные психопаты в отглаженной форме.

Два офицера и человек в джинсах и ковбойской рубашке, с блокнотом в руке, вышли им навстречу.

– Где мои деньги? – спросил офицер относительно нормального вида.

– Они у Сальво, – ответил Эрван не раздумывая.

Тутси медленно покачал головой, чуть приметно улыбнувшись. На плечах у него были полковничьи знаки различия, и он наверняка получил солидное университетское образование. Дух Мертвых собственной персоной. Сколько организаторов геноцида провели юные годы в Сорбонне или в кампусах Оксфорда?

– Сальво… – пробормотал он. – Как можно доверять баньямуленге? – Он повернулся к ковбою. – Сколько он нам должен, Джеймс?

Бухгалтер открыл свой блокнот:

– Триста четыре тысячи долларов, полковник.

Еще одно покачивание головой. Дух Мертвых медленно листал паспорт Эрвана, как будто держал в руках книгу с чудесными картинками.

– И как ты собираешься с нами расплачиваться, французская собака?

– Я здесь совершенно ни при чем. Сальво был моим проводником, вот и все.

– Проводником куда?

– В диспансер сестры Хильдегарды.

Полковник расхохотался, но его люди оставались серьезными, как епископы на церковном соборе. По четырем углам поляны были сложены в штабеля длинные металлические коробки – как гробы. Одна из них была приоткрыта, и внутри виднелся корпус цвета хаки и ручка для переноски. Пусковая установка. Даже на таком расстоянии Эрван различил специфические очертания «FGM-148 джавелин», американской разрушительной машинки, которая доказала свою эффективность против иракских танков.

– Хочешь повидаться со старухой?

– Если только вы ее еще не убили.

По совершенно непонятным причинам Эрван пытался его спровоцировать. Но не на того напал: Дух Мертвых казался совершенно спокойным. Физически он ничем не выделялся. Обычный тутси, ни худее, ни одержимее прочих.

– Мы ее оберегаем. Это она нас лечит после стычек. Она святая, эта женщина. Каждое воскресенье я прошу моих прихожан помолиться за нее.

– Вы… вы священник?

– Пастор адвентистов седьмого дня, – бросил тот с широкой улыбкой. – Только потому, что Бог с нами, мы и смогли заставить к нам прислушиваться.

Эрван указал на ящики:

– Это Он послал вам эти штуки?

Полковник убрал паспорт в нагрудный карман и уперся кулаками в бока – пластмассовый солдатик в человеческий рост. Его взгляд выражал отрешенное лукавство, уверенность человека, который держит мир в кулаке.

– Почему бы и нет? Мы идем в святой крестовый поход, чтобы вернуть наши земли.

– Ты хочешь сказать – наши рудники.

Дух Мертвых не отреагировал на новую провокацию, сделал несколько шагов в одну сторону, потом в другую, как учитель, размышляющий над тем, какое наказание заслужил его ученик.

– Что ты ищешь на самом деле? – снова заговорил он.

– Я полицейский, – пошел ва-банк Эрван, решивший сыграть на искренности. – Я расследую одну старую историю, которой больше сорока лет, и она произошла именно здесь, в Лонтано.

Сторонник геноцида рассматривал собеседника в упор, чтобы уловить, где ложь. Подобная выдумка могла быть только сказкой. Или же мзунгу сумасшедший.

– Мне плевать на вашу войну, – настойчиво гнул свое Эрван. – Я просто хочу добраться до диспансера, расспросить сестру и как можно быстрее вернуться на «Вентимилью».

Ноль реакции со стороны тутси. Его зрачки блестели под полуприкрытыми веками. Времени у Эрвана не оставалось, и это давило, мешая думать о чем-либо, кроме убегающего мгновения. Ни воспоминаний, ни сожалений у края бездны.

– Где Сальво, мисье Морван?

– Представления не имею, я уже говорил. Можешь пытать меня, я больше ничего не знаю.

Дух Мертвых коротко кивнул. Мгновенно один из его приспешников достал пистолет и приставил его ко лбу француза – Эрвану показалось, что он узнал «Хеклер и Кох USP»^[67]. Кто продал подобное оружие этим серийным убийцам?

– Ты приехал из Туты? – спросил пастор.

– На баржах, да.

– Видел ребят из регулярной?

– Нет.

– Мау-мау?

– Нет.

– Кого-нибудь еще?

Эрван решил забыть про кадогас с их трупами.

– Ни одного солдата после Туты.

Глава тутси продемонстрировал полный набор ослепительных зубов. Его десны были красными, как мякоть арбуза. Перемены настроения, сбои ритма: Эрван начинал привыкать.

– Те нас ищут, босс, – зашепелявил вдруг полковник, перейдя на акцент жителя джунглей. – Те нас ищут, но Бог нас прячет… – К нему вернулся серьезный вид. – Я последний раз спрашиваю: где Сальво? У меня не осталось времени на шуточки: атаку надо готовить.

– А «джавелины» использовать не собираетесь?

До Эрвана только что дошла простая истина. Эти войска были в полной боевой готовности – все, что могло стрелять и разрушать, шло в ход. А пусковые установки остались в своих ящиках. Тутси не умели ими пользоваться.