Я не сойду с ума - Люсинда Берри

Я хотела кричать, но звуки застревали в горле. Я описалась, между ног было мокро. Глаза распахнулись. Я попыталась пошевелиться, но не смогла. Руки и ноги у меня были связаны. Я попробовала вывернуться, без толку. Мне не освободиться. У меня болела спина.

Я осмотрелась по сторонам в поисках хоть кого-нибудь, кто может помочь. Вокруг только четыре бетонных стены и флуоресцентные лампы на потолке. Ни окон, ни дверей. Меня оглушил запах больницы. Сердце колотилось, словно сейчас взорвется. Я вся покрылась потом. К горлу подступила паника.

Это сон. Тебе приснился кошмар.

Я заставляла себя дышать.

Все это неправба. Проснись. Просто проснись.

А потом они вернулись. Воспоминания хлынули в мое сознание разрозненными вспышками: Коул в больнице, мои крики, чужие лица, глядящие мне в глаза. Я потрясла головой, пытаясь разогнать мысли. В горле пересохло, так что было больно глотать. Мышцы затекли, я не могла пошевелиться. Сколько я здесь уже?

По щекам невольно потекли слезы. Заплаканная, я уснула.

Когда я проснулась, ничего не изменилось. От флуоресцентных ламп над головой разрывалось сердце. Я повернулась на бок. Тут я заметила маленькую красную лампочку в верхнем углу, которую не замечала раньше. За мной следят.

Я было закричала, но сразу же себя оборвала. Что они сделают, когда войдут в комнату? Я снова запаниковала. Мучительно было не иметь возможности двигаться. Ремни врезались в лодыжки.

Мне очень хотелось пить. Никогда мне еще так не хотелось пить. Зубы прилипали к губам, частички кожи отрывались, когда я пыталась их разъединить.

Позади открылась дверь. Я замерла. Вокруг послышались шаги. А потом надо мной склонилась она, внимательно смотря на меня, - женщина, которую я раньше не видела, но непременно запомнила бы, она была потрясающе красивая. Такое лицо невозможно забыть: высокие скулы, длинные, словно искусственные, ресницы, идеальные пухлые губы.

Она положила руку мне на лоб.

- Как вы себя чувствуете?

Я попыталась что-то сказать, но голоса не было. Он высох от жажды.

- Вы хотите сесть? - спросила она.

Я с энтузиазмом кивнула.

Она развязала мне левую руку. Я повертела ею, радуясь свободе. Тогда она сняла ремень с правой. Она взяла меня за руки и помогла сесть на столе. Руки были исполосованы красными царапинами.

- Вы сами это сделали, - сказала она, словно читая мои мысли.

Она ослабила ремни на лодыжках. Ее форма была белая, такая яркая, что глазам делалось больно. Даже кеды блестели. Она была безупречна.

- Я сообщила доктору Пайк, что вы проснулись и я вас развязала. Она пообщается с вами, потом кто-нибудь сможет показать вам отделение и вашу палату. Здесь у каждого своя палата, - говорила она тоном учительницы.

Еще одна женщина вошла в комнату и подошла ко мне мимо медсестры.

- Я доктор Пайк, - сказала она. У нее был крупный нос и тонкие губы. Короткие седые волосы заколоты назад. - Как вы себя чувствуете?

- Пить хочу, - выдавила я.

Она обратилась к медсестре:

- Принесите, пожалуйста, ей немного воды.

Медсестра кивнула и торопливо вышла.

- Такое пробуждение пугает приносим наши извинения, но ради вашей собственной безопасности нам пришлось дать вам успокоительное и ограничить ремнями. Большинство пациентов находят это сбивающим с толку. Еще раз приносим извинения. Мы бы не делали этого; если бы не было безусловной необходимости.