Падение «черного берета» - Александр Ольбик

— Не поддавайся гневу, — рассудительно сказал Николай, — гнев очень плохой советчик.

— Зато прекрасный допинг, — Брод поднялся и пошел на выход.

Первыми на «девятке» выехали Карташов с Одинцом. Только что прошел мокрый снег и дорога была неважная. Они начали со 2-й Муравской и вскоре выехали на перекресток, откуда спустились на 1-ю Муравскую улицу. Джип они заметили не сразу — он стоял за киоском, вплотную к тротуару. Проехав мимо него, «девятка» завернула на заснеженную площадку, примыкающую к зданию почты. Между ними и «джипом» находились покосившиеся, с порванной сеткой, футбольные ворота. Впрочем, это одряхлевшее сооружение не мешало им держать в поле зрения часть улицы и припарковавшийся на ней джип.

«Ауди» с Бродом появилась с противоположной стороны — он двигался навстречу джипу. В метрах пятидесяти от него машина Брода остановилась, а сам он направился в аптеку.

— Веня, здорово рискует, — сказал Одинец.

— Не совсем, не то расстояние, чтобы достать его из пистолета.

— А кто тебе сказал, что они будут его убивать из пистолета? Я больше чем уверен, что у них там и пара гранатометов наготове.

— Но ты не забывай, что наш Коля тоже не лыком шит… Смотри, дверца джипа, кажись, открывается…

Одинец кивнул — мол, вижу, жду, что будет дальше. А в это время, вышедший из аптеки Брод, сел в машину и, развернувшись на площадке, направился вниз по 1-й Муравской. Тут же с места тронулся джип и утюгом пополз следом за «ауди».

— Потихоньку и ты трогай, — Одинец вытащил из-под полы «узи» и положил внизу, рядом с кроссовками. Они проехали почти по всему Рождествено и свернули на Кольцевую дорогу. Машин на ней было много и среди них пытался затереться джип. За ним, сохраняя дистанцию, ехала «девятка». С Кольцевой они съехали на Пятницкое шоссе и еще раз повернули на Митинскую улицу. Брод своих преследователей умело завлекал в ловушку. И они в нее угодили.

Джип, обогнав Брода, резко тормознул. Но это был маневр для новичков. Очевидно, те, кто находились в джипе, полагали, что как только «ауди» к ним приблизится, они распахнут все двери и начнется свинцовый полив. Однако все получилось не так. «Ауди» действительно приблизилась к джипу, но тормозить, тем более, останавливаться не стала: Брод дал по газам и съехал с дороги на ровный пустырь, шедший рядом с дорогой. И в этот момент с Пятницкого шоссе, на пустырь, тоже въехала «девятка» и направилась в сторону джипа.

— Мцыри, резко кидай вправо и подставь им задок…

Однако было скользко и машину повело. Инерция поволокла ее по раскисшей земле вниз. Когда двери джипа открылись, и из них начали стрелять, Одинец мгновенно оказался вне машины и полоснул по джипу точечной очередью. С другой стороны девятки стрелял Карташов.

И тут они увидели неповторимый рисунок схлестнувшихся автоматных трасс: из багажника «ауди» стрелял Валентин, его поддерживали выскочившие из машины Николай с Бродом. Брод, стреляя из «глока», обойму из семнадцати патронов израсходовал мгновенно. Но все уже было кончено: вряд ли те, кто был в джипе успели осознать тот факт, что попали в элементарную западню, из которой только один выход — в царствие небесное. Примерно, с шестидесяти метров джип буквально был растерзан сотней пуль, посланных в его сторону… Однако это еще был не конец. Из дверей джипа сначала выскочил один человек, за ним еще двое… В течение трех минут все было кончено. Карташов с Одинцом, приблизившись к изрешеченной машине, увидели, как с подножки стекает кровь. У водителя вся правая сторона лица была снесена. У того, кто первым вышел из машины, не было на кожаной куртке живого места — словно кто-то старательно прожег ее сигаретой. Двое других, отвалившихся к кузову, также были нафаршированы пулями.

— Доигрались, мрази! — тихо сказал Николай и сплюнул. — Валя, проверь их карманы, меня интересуют документы.

Брод подошел к водителю, склонившему на баранку забрызганное кровью лицо, и откинул убитого на спинку сиденья. Приставил к его виску пистолет. Карташов, видевший это, зажмурил глаза. Ждал выстрела. Однако Брод опустил ствол…

— Отрываемся! — сказал он Николаю и пошел к своей машине. — Мы тут и так целую вечность возимся… Бросайте стволы, возвращаемся…

Валентин, скинув на землю автомат, захлопнул багажник.

— Отрываемся! — повторил Брод и, не снимая с рук перчаток, уселся за руль.

Объехав стороной Новое Тушино, они по улице Барышихи вернулись в Ангелов переулок.

Среди изъятых у бандитов паспортов был один на имя Артура Фикусова. Фикса. Жителя Латвии. Вся лицевая сторона документа была залита кровью.

Одинец, Карташов и Валентин принялись заметать следы: сняли с протекторов специальную замазку, меняющую их рисунок, помыли машины, а перчатки, в которых держали оружие, и обувь бросили в разожженный котелок и сожгли. Последнее, что они сделали — тщательно вымыли пол в гараже и подмели двор. На их счастье, ни одна пуля не угодила в «ауди» и лишь немного досталось «девятке»: на правом переднем крыле виднелась узкая, словно лезвие, царапина. Ее тут же загрунтовал и подкрасил Валентин. Чтобы устранить пороховые запахи, смыть следы гари с лица, они по очереди сходили в душ.

Потом они принялись снимать стресс. Кто как умел. Николай спустился в подвальное помещение, где находились тренажеры, Брод с Валентином пили пиво вперемежку с водкой, Одинец с Карташовым у себя в комнате поглощали «Столичную» и играли в буру. Карташов бы рассеян и чаще проигрывал. Возле Одинца выросла порядочная пачка российских ассигнаций…

Настроение в доме царило аховое — пожалуй, все, кроме Николая, остро ощущали избыток пространства, который вдруг возник после гибели Галины.

Поздним вечером, когда город погрузился в декабрьскую мглу, Карташов с Одинцом поехали за телом Галины. Сергей боялся этой встречи, однако Одинец был озабочен другим — безопасностью. Они решили не подъезжать близко к дому: оставив машину за соседней девятиэтажкой, дальше они пошли пешком. Шли осмотрительно, вдоль стен зданий и, обогнув угол очередного дома, вошли в подъезд. Оба лифта — пассажирский и грузовой — еще работали. Когда поднялись на этаж, и увидели на дверях календарь, Одинец сказал:

— Стреляли, конечно, из автомата с глушителем, иначе весь дом об этом знал бы…

Они вошли в квартиру — их поразила удушливая атмосфера. В кухне и прихожей горел свет — видимо, в спешке Брод забыл его выключить.

Галина лежала в двух метрах от входной двери. Голова ее немного повернута вбок, одна рука вытянута вдоль туловища, вторая — поднята, словно пыталась поправить волосы.

Карташов не в силах был на нее смотреть, он вышел на кухню и взял со стола недопитую Бродом бутылку коньяка. Выпил и занял рот сигаретой.

— У нее четыре ранения и все смертельные, — сказал Одинец. — Одна пуля угодила прямо в сердце и три в животе…

Они завернули ее в тонкое шелковое покрывало, на котором еще недавно Карташов с Галиной предавались любви…