Лабиринт розы - Титания Харди

— Да это просто магия… У тебя была по-настоящему чудесная мама!

Алекс кивнул. Она увидела на его лице печаль — не столько от потери матери, сколько из-за сочувствия к Люси, всю жизнь лишенной ее благотворного присутствия. Алекс решил пока отложить этот разговор.

— Может, прогуляемся по саду?

Люси отвернулась от лунного циферблата и ступила на плохо пригнанную плитку дорожки с нарисованной на ней большой звездой. Раздался щелчок, и Алекс, оправдываясь, пояснил:

— Здесь все немного обветшало. Если мне удастся взять побольше выходных и погода будет благоприятная, я приеду и приведу дом в порядок. А Макса возьму в помощники. Ты не откажешься немного покопаться в саду?

— Зачем спрашиваешь?…

Люси очень понравилось, что он упомянул о сыне. Она протянула Алексу руку, и они вместе направились к ближайшей рощице. Когда мокрые заросли травы стали слишком высокими и густыми, Алекс взял Люси «на буксир». Она шла позади и размышляла о прописанных ей лекарствах. Неужели они вызывают у нее галлюцинации? Но ведь Алекс — вот он, здесь. Она ощущает исходящий от него аромат ветивера — основной парфюмерной ноты его любимой туалетной воды «Аква ди Парма» — и более прозаический запах смолистого дымка… Она поцеловала Алекса в затылок.

* * *

Пока Люси нарезала лук-шалот и лимоны и выкладывала на блюдо тилапию, купленную вчера на рынке, Алекс общался по телефону с Максом — тот продолжал таскать Шан по всем своим излюбленным местечкам.

Возиться на кухне было приятно: много света, просторно, есть все необходимое оснащение и к тому же богатый ассортимент специй. Люси поставила рыбу в духовку, бросила в пароварку немного риса, затем взяла стакан с водой и неспешно вернулась в гостиную, где стояло пианино. Алекс обмолвился, что вообще-то оно принадлежало Уиллу. Теперь Люси захотелось немного поиграть. Когда-то она делала успехи, но уже несколько лет не садилась за инструмент, и ей было интересно проверить свою память. На крышке лежали ноты — Люси взглянула на них и чуть не поперхнулась.

— Попробуешь сыграть что-нибудь? — подошел вслед за ней Алекс.

— Все это немного выше моего уровня. «Вальдштейн-соната» Бетховена, экспромты Шуберта… и этот невозможный Шопен. Ни одного простенького ноктюрна. У него хватало на это мастерства?

Алекс кивнул, и Люси тоже решительно кивнула в ответ:

— Тогда и я попрактикуюсь.

Она отодвинула виолончель и неожиданно сказала, взглянув на Алекса:

— Она была твоей. Это атрибут Аполлона.

Она рассмеялась, а Алекс пояснил, хотя Люси не требовала никаких признаний:

— Я давно ее забросил. Времени нет. Когда-то мы составляли трио; я играл хуже всех, зато мама была первоклассной скрипачкой. Когда она настолько ослабела от болезни, что не смогла больше играть, я тоже перестал, и насовсем. А Уилл постоянно музицировал для нее, в дождливые дни он почти не вставал из-за инструмента. Когда мы в последний раз играли здесь втроем, мама, наверное, была еще здорова… — Он говорил все глуше и тише. — Сыграй что-нибудь, пожалуйста. Так грустно, когда пианино молчит. У него приятное звучание.

— Будь ко мне снисходителен.

Люси произнесла это почти бессознательно — ей до безумия захотелось играть. Она выжидательно посмотрела на Алекса, чтобы проникнуться его настроением, затем села за пианино, и ее руки без всякого затруднения заскользили по клавишам. Он внимательно слушал: это была прелюдия Дебюсси — не слишком сложная, но исполняла ее Люси с большим чувством. Алекса тронуло то, что она выбрала именно эту коротенькую пьесу, и он одобрительно кивнул, когда смолк последний аккорд.

— «La fille aux cheveux de lin», — тихо произнес он. — «Девушка с волосами цвета льна». Уилл называл ее «Девушка с ногами кобылицы».

Люси засмеялась.

— Я и забыл, какая это прелестная пьеса. А можно еще раз послушать?

Люси с удовольствием принялась исполнять его просьбу, а Алекс перенесся на годы в прошлое, в день своей свадьбы, когда женился на Анне. Уилл сравнивал ее волосы с колосьями на ветру; эту прелюдию он играл для них в церкви йоркширской деревушки, откуда Анна была родом, и велел Алексу плотнее прижиматься к невесте, если он любит ее по-настоящему. Теперь Алекс поймал себя на мысли, не обращается ли к нему Уилл снова — через Люси? Не предостерегает ли он его от новой ошибки, не велит ли держать ее крепче? Ее волосы напоминают темный шелк, и внешне она тоже совершенно не похожа на Анну, но неожиданно грань между ними показалась ему такой призрачной, что Алекс сам удивился своему открытию.

Он подошел к Люси и поцеловал ее в макушку:

— Спасибо…

* * *

Люси очищала тарелки, а Алекс выбрасывал рыбьи кости в мусорный бак, когда зазвонил его мобильник. Алекс, хоть и с сожалением, с утра вынужден был включить телефон. Так или иначе, сию минуту в больницу он явиться не мог, поэтому с довольным видом улыбнулся Люси и ответил:

— Алекс Стаффорд.

— Здесь только половина. Мы все просмотрели: не хватает половины страниц.

В трубке звучал все тот же голос с едва уловимым кентуккийским переливом, принадлежащий противнику Алекса по пятничному словесному турниру.

— Не понимаю, что вы хотите этим сказать. Это все, что у меня было. Может, вам стоит свериться по книгам, которые вы у нас когда-то экспроприировали.

— Значит, вы отыскали не все. На исходной странице ясно говорится: «Я на орбите и на полпути». Здесь лишь половина всех документов. Мне представляется, что недостающие листы для нас гораздо важнее. Теперь ваш черед думать, доктор Стаффорд, — от вас зависит очень многое. Где может находиться все остальное?

— А что вы так надеетесь отыскать? Клочок ангельского облачения?

— Как вы скоры на насмешки, доктор Стаффорд! Решайте лучше задачку, которую я вам задал. Теперь вы меня знаете — я привык добиваться своего. Завтра я перезвоню вам в это же время. Ищите ответ.

И он отключился. Люси, следившая за выражением лица Алекса и уловившая несколько обрывков фраз, сразу поняла, чего добивался звонивший.

— Ты в самом деле им все отдал?

— Все подлинники, — кивнул Алекс. — У меня остались только копии, с которыми ты работала, чтобы не повредить старые манускрипты. Я ничего не утаивал от них — по крайней мере, сознательно!

— Алекс, этих людей в самом деле нужно побаиваться?

— Кто их знает… — Он задумался. — У тебя на такие вещи отменное чутье. Тебе не кажется, что есть и другие бумаги?

Люси сняла резиновые перчатки и оперлась на край раковины.

— Ты до сих пор не рассказал мне, на какой ответ тебя натолкнула страница манускрипта, принадлежавшая брату. Ты тогда сказал мне, что тоже нашел разгадку, но я думаю, что моя разгадка отличается от твоей.