Сон разума - Наль Подольский

Ему было лет тридцать, выглядел он не агрессивно и, главное, не генерировал поля опасности.

— Ну и работу вы мне задали, Александр Петрович, — сказал он устало, но не без облегчения.

Убедившись, что адвокат реагирует на него спокойна, он достал из кармана блокнот, написал несколько слов и показал Александру Петровичу: «С вами хочет встретиться полковник Багров».

Вот тут-то Александру Петровичу и захотелось бежать без оглядки, но это, увы, было невозможно. Одна из слабостей адвоката состояла в том, что он не мог позволить себе на людях быть дураком. Трусом — сколько угодно, этого он не стеснялся, но дураком — ни за что.

Немного помедлив, он молча кивнул. Молодой человек повернулся и пошел к двери, адвокат последовал за ним.

Во дворе соседнего дома обнаружился уже знакомый «Москвич» салатного цвета. Молодой человек сел за руль, открыл для адвоката дверцу и завел двигатель. Он направился в сторону Тверской и прочь от центра.

За всю поездку оба не проронили ни слова, взаимно демонстрируя профессионализм, в подобных ситуациях предписывающий молчание.

Остановились они среди двухэтажных деревянных домов в окрестностях стадиона «Динамо». Молодой человек перебрался на заднее сиденье, оставив переднюю дверцу чуть приоткрытой.

Вскоре неподалеку затормозила серая «Волга». Из нее вышел человек в штатском и быстрой походкой стал приближаться к ним, адвокат имел возможность подробно его разглядеть. Худощавый, высокий, по-видимому, хорошо тренированный. Кожа на скулах натянута, кажется вот-вот порвется, щеки впалые, губы плотно сжаты, взгляд колючий и недоверчивый. Адвокат был досконально знаком с таким типом следователей. Его можно обозначить как «следователь-фанатик». Он воспринимает как личное оскорбление то, что преступник, дело которого он ведет, может находиться на свободе, и потому не жалеет сил, ни своих, ни чужих, чтобы водворить его в камеру. Ничем, кроме работы, не интересуется, резок в обращении, к преступникам и подозреваемым часто проявляет ненужную жестокость. И еще такие люди, как правило, страдают язвой желудка или камнями в почках.

Быстро оглядевшись по сторонам, он занял место водителя и захлопнул дверцу. Коротко кивнув адвокату и не потрудившись сказать даже «здравствуйте», он обратился к своему подчиненному:

— Жучков нет?

— По-моему, нет. Хотите, вот индикатор, — указал тот на лежащий впереди прибор, похожий на карманный магнитофон.

— Ладно, иди, — полковник протянул назад, не оборачиваясь, ключи, — поводи их по центру, а потом припаркуйся на стоянке аэровокзала.

Дождавшись, пока «Волга» уедет, он резко взял с места и, только выехав на Ленинградский проспект, обратился к адвокату:

— Я под колпаком. Приходится соблюдать технику безопасности, — он сделал паузу, чтобы закурить сигарету. — Вы интересовались мною, мне доложили. Я сам вышел на вас, чтобы вы не стали меня искать и не засветились.

— За кого вы меня принимаете? — усмехнулся адвокат.

— За человека, способного, как любой из нас, сделать ошибку. Для чего вы меня искали? Что вам нужно?

— Теперь уже ничего.

— А что было нужно?

— Да, по сути, тоже ничего… Чисто семейная проблема, в общем-то пустяковая, — адвокат говорил не спеша и рассеянно, одновременно прикидывая, какую часть информации целесообразно сообщить собеседнику, а что следует утаить. Хотя, собственно, для него в этом деле понятие целесообразности уже исчезло.

— Я просто расскажу, с чем мне пришлось столкнуться.

Полковник слушал внимательно, к удивлению адвоката, не перебивая и не задавая уточняющих вопросов, аккуратно соблюдая скорость шестьдесят километров в час и отвлекаясь только для того, чтобы прикуривать следующую сигарету от предыдущей.

Закончив рассказ, Александр Петрович спросил с виноватой улыбкой:

— Надеюсь, я вам не очень наскучил? Вряд ли вы услышали что-нибудь новое.

— Сопоставление версий всегда полезно, — проворчал Багров, — однако вы старая лисица, вас так просто не проведешь. Это хорошо.

Заключительные слова реплики очень не понравились адвокату, они содержали скрытую угрозу и посягали на его приятную убежденность, что он уже не имеет прямого отношения ко всем этим скверным манипуляциям с человечьими внутренностями.

— На что вы намекаете?

— На то, что мне нужен сейчас именно такой человек, как вы.

— Вы, наверное, шутите?

— И не думаю. Вам придется со мной поработать.

— Остановите, пожалуйста, машину. Я выйду. — Адвокат взялся за ручку дверцы.

— Не смешите меня, посмотрите вокруг: мы уже за городом. Пешком вы пойдете, что ли? Уж домой-то я вас доставлю в любом случае.

— Тогда сделайте это поскорее.

— Хорошо, как скажете. — Полковник притормозил, развернулся и повел машину в сторону Москвы, педантично продолжая держать скорость шестьдесят километров.

Эта ироническая покорность также заключала в себе нечто зловещее. Очевидно, он неплохо подготовился к встрече, и Александр Петрович теперь сидел молча, ожидая следующего удара. Он не замедлил последовать.

— Дело в том, что о вашей семье я знаю больше, чем вы.

— Я весь — внимание.

— Во-первых, степень родства. Для дальнейшего это существенно. Клаудиа Торелли — двоюродная сестра вашей жены. А вам ее как отрекомендовали?

— Троюродная кузина.

— Вот, вот. Это из-за того, что она — внебрачный ребенок, а в Армении таких вещей до сих пор стесняются. Отсюда громоздкая выдуманная степень родства.

— Не понимаю вас. Мне на эту степень родства наплевать. Да и вам, вероятно, тоже.

— Верно. Вам наплевать и мне наплевать. Но вам следует знать, что в Италии, да, кстати, и в Армении тоже, понятия родной сестры и двоюродной почти не различаются. Сестра, и все. Близкие родственники.

И снова Александр Петрович почувствовал невнятную, но реальную угрозу. «Грамотно ведет допрос, — подумал он. — Можно представить, как тянет жилы из подследственных».

— И где же вы выкопали эти ценные сведения?

— Я не выкапывал. Мне их принесли на бумажке. Даже если бы вы не сделали шаг мне навстречу, я все равно вступил бы в контакт с вами. Ваша итальянская родственница уже три года на компьютере Интерпола, и по моей части тоже, то есть по наркотикам.

— Что вы имеете в виду? Она не употребляет наркотиков.

— Я имею в виду доставку, точнее, помощь в доставке. Зафиксировано по крайней мере два эпизода. Правда, за руку не поймали. Понимаете сами, тогда она не разъезжала бы по разным странам.

— Но зачем ей это надо? У нее очень высокие заработки.

— Ей самой не надо. А ее дружку, Витторио Бурчи — надо. Он бандит, террорист. Организация «Тяжелые шаги», не слыхали? Наподобие бывших «Красных бригад», но покруче. На них даже «кожаные головы» обломались. Осечек у них почти не бывает. А если случаются, под нож идет и виновник, и все его близкие… Кстати, вам все еще наплевать на степень родства?