Харизма - Джинн Райан

Но мне действительно не все равно. Настолько, что я делаю вид, будто смотрю в окно на окружающий пейзаж, чтобы Шейн не мог прочитать мое лицо. Бакстер аккуратно вписывается в повороты, и мы едем так плавно, будто сидим в гостиной, просто очень узкой.

Шейн негромко произносит:

– Сегодня сделал классное видео для нового выпуска «Шоу Шейна». Двинутая дамочка предлагала мне пять тысяч, чтобы я пошел на вечеринку на этих выходных.

– Фиолетовые волосы? И пугающий парень при ней? Она предложила мне в два раза больше.

Машина слегка виляет. Может, стенка между нами и передним сиденьем вовсе не звуконепроницаемая.

Шейн хмурится.

– Дьявол. Меня ограбили.

– Ты согласился пойти?

Он вздрагивает от удивления.

– А ты отказалась?

– Поверить не могу, – говорим мы оба одновременно.

Остаток поездки мы спорим о плюсах и минусах хождения на вечеринки с ненормальными, и так и не приходим к согласию, когда мы въезжаем в кампус «Nova Genetics». Но наш спор меркнет перед толпами протестующих, марширующих рядом с воротами. Большинство носят хирургические маски.

Бакстер опускает стенку.

– Не беспокойтесь. Сегодня я отвезу вас на VIP-стоянку.

Так-то лучше. Мы проезжаем вслед за «мерседесом» и BMW. Протестующие бросаются следом за нами, выкрикивая свои лозунги и разражаясь воплями ненависти. Жилистый паренек с бесцветными глазами замечает меня и Шейна. Его глаза расширяются, и он показывает на нас своим друзьям. Они плотно обступают нашу машину, бросаются на нее, тычутся лицами в окна и вопят:

– Уроды! Уроды!

Я проверяю, надежно ли закрыта дверь с моей стороны. Шейн взмахивает рукой и говорит:

– Приятель, я прямо жалею, что моего оператора тут нет.

Он наводит телефон на толпу, но от этого они начинают вопить еще громче.

Охранники разгоняют протестующих, выкрикивая угрозы в мегафон, а Бакстер тем временем сообщает наши имена женщине с кобурой на поясе. Она пропускает нас.

Мы паркуемся на оазисе VIP-парковки. Два мускулистых типа в черных костюмах торопят нас к главной двери, где гостей приветствует Салли Симс, одетая в потрясающее черное вечернее платье.

Она крепко обнимает нас (а фотограф тут же это снимает).

– Я очень рада, что вы оба прекрасно справляетесь, ведь вам выпало такое испытание. Если я могу что-то сделать для вас, только скажите.

Я жду, что Шейн попросит привести врача, но он только спрашивает, где напитки. Салли ведет нас в главный обеденный зал, украшенный драпировкой из легкой ткани и огромными вазами с пионами, источающими сладкий аромат. Мы неспешно идем через толпу шелковых костюмов и элегантных платьев.

Я пихаю Шейна локтем.

– Почему ты не сказал Салли, что у тебя температура?

Я не слишком лицемерю, задавая этот вопрос, потому что неизменный звон в ушах заглушают лишь звучащие вокруг разговоры.

– И чем это поможет? К тому же, я прекрасно себя чувствую.

– Может, у них есть какие-то предварительные разработки, которые они могли бы проверить на нас. Нужно спросить доктора Гордона.

Произнося это, я прислушиваюсь в поисках любых посторонних звуков в своих ушах, но в окружающем шуме ничего не могу толком разобрать.

Официанты заполоняют комнату, разнося подносы с бутербродами с икрой, куриным сотэ в ананасном соусе и другими деликатесами. Мне так и хочется взять себе бокал шампанского, но я отказываюсь от этой мысли, заметив еще одного фотографа. Если кто-то запечатлеет на фото, как я пью алкоголь до достижения совершеннолетия, это нам ничем не поможет. К тому же, мне не нужны костыли, чтобы чувствовать себя смелой. Больше не нужны.

Доктор Гордон подзывает нас кивком головы и знакомит с полковником Коллинзом, военным ученым, который даже не улыбается, и мистером Чонгом, владельцем фармацевтической компании из Южной Кореи. Оба задают нам накопившиеся вопросы, обращаясь в основном к Шейну.

Я поворачиваюсь к полковнику.

– Почему военные интересуются генной терапией?

По его каменному лицу пробегает беспокойство.

– Ради наших ветеранов, мисс. Если есть какой-то способ предсказать, кто генетически предрасположен к ПТСР, может, мы сможем подобрать подходящие психотропные средства или тренинги, чтобы предотвратить его.

Его лицо выглядит так, будто он действительно верит в то, что говорит. Но я слишком часто брала у Сэмми комиксы почитать и знаю, что почти каждый супергерой появился в результате улучшения генома или мутации. Прежде чем я успеваю спросить про суперсолдат, вице-президент «Nova Genetics» уводит этих двоих, чтобы провести для них экскурсию по лабораториям.

Доктор Гордон говорит мне:

– Выглядишь очень мило, дорогая.

В его голосе слышна печаль, будто он вспоминает времена, когда его дочь наряжалась перед мероприятиями. Или, может, наше с Шейном присутствие напоминает ему о вреде, который она причинила.

Шейн передает свой пиджак слуге, который появляется будто из ниоткуда. Потом он расстегивает верхнюю пуговицу рубашки.

Доктор Гордон внимательно рассматривает его.

– Вы нормально себя чувствуете?

Шейн усмехается.

– Просто жарко.

Он останавливает взмахом руки проходящего мимо официанта, утаскивает с подноса креветку, обмакивает ее в соус чили и отправляет себе в рот.

Доктор Гордон смотрит на меня:

– Присмотришь за ним?

– Конечно.

Я удивлена, что доктор Гордон не отправил Шейна прямо домой, но, может, драматический эпизод с падением в обморок тоже добавит мотивации инвесторам.

Шейн смеется.

– А теперь нам нужно идти и сеять вдохновение, да?

Доктор Гордон проводит нас по комнате, представляя то доктору такому-то, то директору сякому-то, у них у всех ухоженные руки и тщательно уложенные волосы, и они не носят синтетику. Когда доктор Гордон наконец отпускает нас с Шейном, мы нагружаем наши тарелки морепродуктами и отыскиваем предназначенные для нас места за столом на террасе с видом на Худ-Канал. Едва слышная мелодия плывет в душном летнем воздухе. Хорошо одетая пара занимает места напротив нас.

Шейн будто подпрыгивает на пять сантиметров на своем сиденье.

– Вы – Карлос Зан, верно?

Его собеседник улыбается, представляет нам себя и свою жену. Шейн сообщает мне, что это один из лучших футболистов Сиэтла.

Карлос смотрит на нас сочувственно.

– Мне так жаль, что на вас свалилось все это безумие.

Я пожимаю плечами, мысленно благодаря его, что он не стал нам напоминать о том, как мы сами навлекли на себя это безумие.