Антихрист - Питер Джеймс

Вчера было 11 декабря. В следующую субботу Малышу исполнится пять месяцев. 26 апреля все ближе. Малыш снова погладил ее. Он это знал.

Джон пошевелился.

– Сколько времени?

– Без десяти четыре.

– Голова болит.

– Наверное, это из-за бренди. Выпьешь пару таблеток парацетамола?

Он проворчал что-то одобрительное.

– Думаешь, все прошло хорошо?

– Да. Очень хорошо. Подружка Арчи очень ревнивая особа, ты не считаешь? Как только он заговаривал с другой женщиной, Пайла подходила и становилась рядом. Пару раз это происходило на моих глазах. Мне понравился твой знакомый из «Майкрософт». И его жена тоже.

– Том Рокни хороший малый. Эта сделка от нас не уйдет. А муж твоей подруги Кейт Фокс – Мервин – он просто пустое место.

– Мартин. Он очень скромный.

– Он глуп как пробка. С ним развлекаться – лучше уж смотреть, как краска на стене сохнет. Просидел весь вечер в углу, набивал брюхо, пил, никому и двух слов не сказал. Пару раз я хотел представить его гостям, а он стоял и только глазами хлопал. Что она в нем нашла?

– Понятия не имею. – Затем, поддразнивая, она сказала: – А ты не думаешь, что люди, глядя на нас, тоже удивляются, что мы друг в друге нашли?

– Ну, мы-то по крайней мере относительно нормальные.

– Думаешь? – спросила она.

– Г-х-х-х, – сказал он. Затем воспроизвел еще несколько звуков, которые, как он думал, присущи душевнобольным: – А-к-х-х-х, г-м-м-м, г-л-а-р-р-п.

Она захихикала:

– Что это с тобой?

– Содержательный разговор с Мартином Фоксом.

– А на что тогда похож бессодержательный?

Малыш вдруг резко толкнул ее, и она вскрикнула.

– Что такое?

– Малыш толкается. Хочешь посмотреть? – Она взяла его руку и положила себе на живот. – Чувствуешь? Привет, Малыш. Поздоровайся со своим п… – Она спохватилась, но слишком поздно.

Джон убрал руку.

– Может, лучше позовем мистера Сароцини?

Сьюзан промолчала, проклиная собственную глупость. Она не понимала, почему она это сказала, – это просто вырвалось.

– Извини меня, я не…

Джон молча вылез из постели и пошел в ванную. Сьюзан увидела, как там зажегся свет, и услышала шуршание бумаги и блистерной упаковки таблеток. Затем звук бегущей воды.

– Извини, – снова сказала она, когда он вернулся.

– Не извиняйся. Я заметил, тебе это доставляло большое удовольствие сегодня вечером.

– Я просто играла свою роль, – тихо сказала она, надеясь погасить его гнев, пока он не разгорелся. – Это было не так-то легко.

– А как, по-твоему, я себя чувствовал? Думаешь, мне легко было смотреть, как ты развлекаешься, и разыгрывать из себя будущего счастливого отца?

– Нет, конечно. Нам обоим было нелегко.

– Чепуха. Ты этим наслаждалась.

Она промолчала. Он был прав, и она не могла этого отрицать. Она не вспоминала о мистере Сароцини весь вечер. Она думала только о том, как хорошо быть беременной, когда тебя все поздравляют; как хорошо чувствовать себя нормальной, полноценной женщиной; как хорошо не объяснять в каждой беседе, что они с Джоном решили не иметь детей, и не завидовать другим женщинам, у которых они есть.

Из книг она знала, что про беременную женщину иногда говорят, что она теперь принята в семью. Так Сьюзан и чувствовала себя сейчас. Будто ее приняли в любящую и дружную семью.

Она снова вспомнила про то, как в среду мистер Сароцини отвез ее к своему кошмарному другу, Эсмонду Ростоффу, для осмотра его склепа с картинами, и ее передернуло.

Вернувшись после той поездки домой, она попыталась поделиться своими опасениями с Джоном, но он ничего не хотел слушать. Он сказал ей, что все, что произойдет с ребенком после того, как он родится, – не их проблема.

Он был не прав. И он не может считать иначе, поскольку это не его ребенок. Разве он может понять ее чувства?

Джон неожиданно сказал:

– Харви беспокоится о тебе. Он уедет на некоторое время, но сказал, что, если, когда он вернется, у тебя еще будут боли, он осмотрит тебя. В понедельник я позвоню его секретарше и запишусь на прием. Если боли пройдут, мы отменим прием.

– Джон, Майлз Ванроу лучший гинеколог в стране. Харви сам вчера это сказал.

– Харви говорит, что у тебя не должно быть таких болей. Он полагает, что Ванроу что-то пропустил.

– А ты не думаешь, что это неэтично – за спиной Ванроу обращаться ко второму врачу?

– Тогда скажи ему, раз ты так думаешь. Скажи ему, что ты собираешься обратиться ко второму врачу. Люди постоянно так делают, и ничего такого в этом нет. Я не допущу, чтобы ты так страдала. Я хочу, чтобы Харви тебя осмотрел.

– Хорошо, – с неохотой согласилась она.

Арчи курил последнюю сигарету перед тем, как выйти на корт для сквоша. За высокой стенкой заканчивалась игра: оттуда слышались возгласы игроков, удары ракетки по мячу и мяча о корт.

– Вечеринка удалась, – сказал Арчи.

– Вам с Пайлой понравилось?

– Ага. И рад был узнать хорошие новости о Сьюзан. Вы долго держали это в секрете.

– Немного беспокоились о том, как бы чего не случилось, – ответил Джон. – Сьюзан не хотела, чтобы кто-нибудь знал до тех пор, пока… ну, ты понимаешь…

– Пока не пройдет опасный период? Разумно. Теперь придется немного поменять стиль жизни – после рождения ребенка. Я думал, ты против того, чтобы населять этот мир новыми душами. Передумал?

– Так получилось, – промямлил Джон.

Арчи цыкнул сквозь сигарету и улыбнулся.

– Да? – Это прозвучало скептически. – Значит, ты не уступил ей? Сьюзан всегда казалась мне женщиной, которая умеет добиваться своего.

Пока Джон придумывал подходящий ответ, Арчи сменил тему:

– Этот твой Ферн-банк…

– Да?

Ворота на корт открылись, и из них вышли двое истекающих потом игроков.

– Мы закончили, – сказал один.

Арчи бросил сигарету на землю и раздавил ее ногой.

– Дурдом.

– Что ты имеешь в виду? – Джон двинулся следом за ним.

– Тип по фамилии Кунц. Знаком с ним?

Джон покачал головой и надел на запястье напульсник.

– Нет. Кто он такой?

– Их человек в Лондоне. Пришел сегодня в офис на экскурсию – хотел своими глазами посмотреть, кто мы такие. У него с головой не все в порядке – точно тебе говорю.

Джон забеспокоился: