Туманный горизонт - Егор Матвиенко

Едва договорив, Умник мысленно выругал себя за резкий тон. Он ведь знает, как легко выбесить дуболома. Однако сожаления по поводу своих слов мужчина не испытал. Напротив, захотелось высказаться ещё жёстче.

– Херасе заговорил! – возмутился спортсмен, сжав кулаки. – Кто, мать твою, настоял на том, чтобы мы первым делом попёрлись сюда? Кто нас привёл в эту жопу?

Умник слегка удивился столь скромному, по меркам здоровяка, наезду. Похоже, своей вины он не отрицает, пусть и вместо её признания пытается вывести на передний план причастность своего спутника.

– Плохо… мне плохо… – тихо проскулил Огонёк.

Он перекатился набок, сжался в комок и заплакал, вздрагивая всем телом.

– Эй, пацан! Не дрыгайся, – засуетился Бык, взяв упавшую с повреждённого бока мальчишки тряпку.

– Мне плохо, Первый… – взмолился рыжий. – Забери меня отсюда, прошу!

Здоровяк покачал головой и склонился над мальчишкой. Взглянув на рану, он изумлённо раскрыл рот.

– Затянулась… – промямлил спортсмен.

Умник приложил ладонь ко лбу Огонька.

Феномен быстрого исцеления уже не удивляет. Но и радоваться пока нечему.

«Что-то здесь нечисто».

– У него жар, – произнёс Умник.

– От потери крови? – спросил Бык.

– Не знаю. В хвосте той твари мог быть яд.

– Так сделай что-нибудь! – рявкнул спортсмен. – У тебя же осколок.

– У него нет целебной силы. По крайней мере, я её не распознаю.

– Но ведь Фея же могла?

– Это сила первого куска артефакта, – Умник опустил раздосадованный взгляд. – Окажись рядом хоть один добрушка, я мог бы попробовать. Но я их больше не чую, словно исчезли все.

– Вот срань! – вскрикнул Бык.

Вскочив на ноги, он сделал несколько быстрых шагов в сторону ближайшего обрыва.

Умник тоже встал, и отошёл в другую сторону.

– Тогда ищи Фею, и погнали к ней, – приказал здоровяк.

Мужчина тяжело вздохнул.

– Я не чувствую ни её, ни Первого. Мне и до этого было трудно различить их присутствие, а теперь всё взлетело на воздух, и я вообще ничего не понимаю.

– Бесполезный ушлёпок!!! – взревел спортсмен, ненавидяще уставившись на собеседника. – Нахрена я вообще тебя послушал? С самого начала от тебя была одна только сраная морока!

Чем крепче возмущение Быка, тем больше Умник уходит в себя. Защитная реакция? Возможно.

Мужчина осознаёт, что речи здоровяка хоть и продиктованы эмоциями, но в них есть доля правды. С тех пор, как он впервые прикоснулся к артефакту, его не покидает чувство, что собственные мысли ему словно навязаны, как гипноз.

Но может ли он отказаться?

Имея дело с осколками артефакта, Умник проникается особенными ощущениями. Такими понятными, близкими, даже родными. Вдобавок, они дают силу, чтобы постоять за себя. Ведь где-то бродит чёрное чудовище. Да, в прошлый раз оно не тронуло его. Но будет ли так и впредь? А ещё есть Киллер – в его-то намерениях сомневаться не приходится.

«И как можно в таких условиях отказывать себе в ношении драгоценного артефакта?»

Да, Умник не понимает природу осколка, не понимает своего влечения к нему, не понимает воли, которая его ведёт. Но это всё, что у него есть, и, если подумать, не так уж оно и плохо. Могло быть и хуже.

– Короче, гони сюда камень, – мрачно произнёс Бык, протянув руку.

Умник озадаченно посмотрел на раскрытую ладонь и поинтересовался:

– Зачем?

«Он хочет отобрать артефакт».

– За мясом! – огрызнулся спортсмен. – Или уже забыл уговор? Камень будет у меня, пока не отдадим его Фее.

«Осколок для него бесполезен. Но он всё равно хочет его отнять».

Лицо Умника плавно растянулось в блаженной улыбке. Взгляд карих глаз помутнел, словно мужчина в один миг опьянел. Он сунул руку в карман и вытащил обломок аквамарина.

– Значит, хочешь оставить его у себя? – заторможено промямлил Умник.

– Он и так пробыл у тебя слишком долго. А толку всё равно ноль.

«Зачем ему артефакт, которым он не умеет пользоваться? А если на нас нападут?»

Умник поднял замутнённый взгляд вверх и улыбнулся ещё шире, вновь обретая безумный вид. Он потеребил в руке осколок, держа его возле груди.

Бык подошёл к нему с протянутой рукой, хмуро вглядываясь в его глуповатую физиономию.

– Ёп!.. – вскрикнул здоровяк, наткнувшись на полупрозрачный барьер. – Слышь! Поржать удумал?

Может и не удумал, но вышло именно это. Умник тихо засмеялся, затем раскрыл рот и расхохотался в голос, не отрывая шального взора от туманной выси.

Он расставил руки в стороны и взвыл:

– Воу-у! Сейчас взлечу!

– Ты совсем пришибленный?! – заорал Бык, стуча кулаком по барьеру.

Умник вздрогнул. Улыбка мигом исчезла с его лица, и он вперил в здоровяка ошалелый взгляд, выпучив глаза так, что те едва не вылезли из орбит.

– Ты чего? – испуганно спросил мужчина.

– Кончай крышехо́дить! – вышел из себя спортсмен, яростно пнув барьер. – Убери стену.

Умник растерянно осмотрел прозрачную преграду и промямлил:

– Это не я.

– Захлопни пасть! – прорычал Бык. – Или отдаёшь камень, или я вышибу его вместе с твоими тухлыми мозгами!

Несмотря на нежелание отвечать на такую невежливую просьбу, Умник, всё же, решил прислушаться к спортсмену.

Что-то жуткое промелькнуло в этой новой эйфории. Анализируя пережитое, мужчина осознал, что в этот раз испытал нечто совсем уж нереальное – он словно вышел за пределы собственного тела. Но кто-то же в это время отвечал здоровяку на его выпады?

Умник сконцентрировался и снял барьер. Он посмотрел в глаза обозлённому Быку и раскрыл ладонь, явив злосчастный осколок. Аквамарин ярко сверкнул, словно в отчаянной попытке что-то донести до своего носителя.

– Эти люди! Зачем они меня держат?! – раздался болезненный крик Огонька.

Бык и Умник одновременно обернулись в сторону рыжего.

Мальчишка задрыгал ногами, схватившись за голову. В слезящихся зелёных глазах отразилось исступление и дикая боль. Огонёк болезненно простонал и сделал рывок, чтобы встать, но снова рухнул на спину и начал извиваться на земле.

– Первый… Первый! Да где же ты?! – дурным голосом взвыл он. – Они издеваются надо мной! Неужели ты не видишь? Сволочи! Гады! Что я вам сделал?!

Сжав челюсти до скрипа в зубах, Бык отвернулся от агонизирующего пацана и с ненавистью уставился на Умника. Резко шагнув навстречу мужчине, он схватил его за кисть удерживающей артефакт руки и дёрнул к себе.