Туманный горизонт - Егор Матвиенко

Земля задрожала. Раздался дробный грохот и треск рушащейся тверди. Умник, Бык и Фея с тревогой уставились под ноги и увидели, как по асфальту прошла длинная глубокая трещина, концы которой уходят далеко за пределы поля зрения.

– Сейчас провалится! – крикнула Фея.

– Уходим! – взмахнул рукой Умник.

– Эй, дружище! – окликнул Бык, схватив Первого за локоть. – Пошли!

Юноша ничего не ответил, сокрушённо глядя на изувеченное тело Огонька. Здоровяк обхватил его за талию и сгрёб в подмышку. Первый отпустил руку рыжего и в последний раз с горечью посмотрел на его неподвижное лицо.

Бык со всех ног ломанулся прочь, догоняя убегающих Умника и Фею.

Сзади оглушительно хрустнуло. Трещина резко расширилась и превратилась в расщелину, разделившую огромный парящий остров на две части. Тело мальчишки провалилось вниз и улетело в фиолетовую бездну.

Через минуту землетрясение стихло. Беглецы остановились, оглядываясь назад. Обрыв остался позади, а отколовшаяся половина острова медленно уходит в фиолетовую даль.

Подняв глаза вверх, Бык, Фея и Умник увидели, как другие куски тверди также разваливаются на две, три и больше частей, усеивая бледное небо новой россыпью обломков.

Спортсмен аккуратно опустил на землю бесчувственного Первого. Юноша сел на колени и поднял голову, обведя пустым взглядом присутствующих.

«Надо идти дальше», – тихо прозвучало где-то из самых глубин разума.

И тут его словно переключили в другой режим. Он машинально поднялся на ноги и отряхнул брюки.

А затем пришло смятение. Юноша словно уткнулся в развилку двух путей. Первый путь призывает его быть стойким и не сгибаться под чувством тоски от потери Огонька. Ведь тоска ведёт к унынию, что подрывает стремление выбраться отсюда. А это уже предательство надежд Деда. Второй путь принуждает к обратному – как можно игнорировать смерть друга? Ведь это такое же предательство.

Хочется винить себя. Самоуничижение – хорошо знакомое Первому занятие. Но разум сопротивляется и говорит, что это вздор, которому нельзя поддаваться. В голове наперебой всплывают образы Огонька, Деда и Воина. Эта борьба вгоняет в ступор. Он не знает, о чём думать, а уж о том, что говорить и делать, нет и речи.

– Первый, слушай, – обратился Умник, протянув руку к плечу юноши.

Шлепок.

Мужчина отшатнулся, невольно задрав кверху ладонь, отбитую вставшим на пути Быком.

– Отвали! – гаркнул спортсмен. – Мало дерьма натворил? Ещё захотелось?!

– Ты чего? – ошарашенно выпалил Умник, хватаясь за ушибленную кисть.

– Забыл уже? – начал закипать здоровяк. – Зато у меня с памятью пока нормально! Ты, козлина, сгубил рыжего. Я тоже виноват, что не уследил, но больше тупить не буду. К Первому ты, мразь, на километр не подойдёшь!

Озадаченно покосившись на своего внезапного защитника, юноша перевёл непонимающий взгляд на Умника. Так в страданиях Огонька виноват он? Первый запутался ещё больше. Да, он не доверяет мужчине и считает, что у него всегда было на уме нечто тёмное. Но чтобы вот так? Чтобы он чинил зло мальчишке, который уж точно не сделал ему ничего дурного?

– А ты не хочешь угомониться и спокойно обо всём подумать? – возразил Умник, глядя в глаза Быку.

– Я, по-твоему, чем всё это время занимался? Балду пинал? – презрительно скривился здоровяк. – Напомню один раз, для тупых. Это ты сделал ту грёбаную дыру, в которую нас всех засосало и из которой потом раскидало в разные концы. Это ты накинулся на меня, и придушил бы, если б мог. Это ты отказался искать Фею и заставил нас тащиться за осколком.