Точка кипения - Али Найт

Джесси открывает металлическую калитку своей студии, с трудом справляясь с замком в темноте.

— Знаю, это неприятно, но за углом грабанули один магазин.

— Мне казалось, эти слова не употребляют еще с девяностых.

— Ага, как «кореша» и «братаны».

Я не знаю, позарился ли бы какой-нибудь грабитель на одну из картин Джесси, но мне наплевать на это. Она здесь, и это единственное, что имеет значение. У меня было мало времени на размышление, что же делать дальше. Я не могу идти домой, как бы мне ни хотелось увидеть своих детей; полиция схватит меня как первого подозреваемого в убийстве Лекса.

— Как ты? Вы разобрались с Полом?

Я молча смотрю, как она крутит пальцем у виска, когда мы поднимаемся по лестнице в ее студию.

— Ну же, Кейт! Ты думала, что у него роман.

Такое чувство, что время открутили назад. Роман. Как странно это сейчас звучит и как далеко мы уже ушли от этого.

Джесси так погружена в свой креатив, что не в курсе последних событий, как и уборщица-иммигрантка, недавно приехавшая в страну. Мы входим в мастерскую, и я швыряю свою сумочку, а сама падаю на лакированную скамью рядом с обогревателем.

— Между прочим, у меня деловая встреча через полчаса. Я понимаю, что это поздновато, но она не могла выкроить другое время. Поэтому, если тебя это не пугает, мы можем встретиться позже.

— Лекс убит.

Джесси замирает с холстом в руке.

— Я только что нашла его тело. Полиция подумает, что это я его убила, они уже думают, что это я убила Мелоди.

У нее такой же вид, как и тогда на рассвете: на лице непонимание, рот раскрыт.

— Почерк одинаковый в обоих случаях…

Я умолкаю, понимая, что рассказывать придется с самого начала. Джесси часто моргает, ее брови приподнимаются и опускаются, пока она пытается переварить услышанное.

— За что? — спрашивает она наконец. — За что убили Лекса?

— Понятия не имею. Он, должно быть, что-то узнал.

— Что он узнал, Кейт? Думай!

— Я не знаю.

Я смотрю на хрупкие ногти Джесси, когда она прикрепляет холст, вижу заусеницы и сухую кожу рук, обветренных в холодной мастерской. Руки могут многое рассказать о человеке. Ногти Мелоди были голубоватыми и не гармонировали с ее платьем. Руки Пола — теплые и нежные; все, что они делали, — это переключали кнопки презентаций.

— Что-то по-настоящему важное, за что его сочли нужным убить.

Джесси прислоняет холст к стене, вытирает руки о свои перепачканные краской брюки и кладет их на колени, крепко сжимая, словно хочет защититься от услышанного.

— Ты действительно думаешь, что это сделал Пол?

От отчаяния я начинаю кричать:

— Я не знаю! Но что мне еще остается думать! Порша подтвердила его алиби…

— Порша Ветерол?

— Она самая.

— Именно с ней у меня деловая встреча. Мы пытаемся решить проблему с заказом Раифа. Он ему не нравится.

— А-а…

— Он настоял на том, чтобы увидеть его, когда я только начала работу. Он захотел увидеть мою работу в процессе, чего я никогда не позволяю, но Порша уговорила меня, и вот теперь он хочет, чтобы я внесла изменения, хотя картина еще даже не закончена. Они считают себя кровавыми Медичи, отдающими приказы всем вокруг!

— О боже! Я замолвлю за тебя слово перед Поршей. А я-то думала, что для тебя это отличный заказ.

— Ну, в свете стремительного взлета моей карьеры, как говорят американцы, это уже выглядит как инвестиция для Раифа, а он все равно не рад.

— Где она?