Ты плоть, ты кровь моя - Джон Харви

В этом самом кабинете в тот день, помимо самого суперинтенданта, находились два инспектора – Морин Прайор и Джерри Кларк, – а также приглашенный лично суперинтендантом Фрэнк Элдер.

Пиджак Бернарда Янга висел на вешалке за дверью, а пуговицы его жилета были расстегнуты – все, кроме одной.

– Я склонен думать, – заявил он, – что эта Эмма одна отправилась на прогулку по сельской местности, по собственной воле, и пошла через это поле, перепрыгивая через лютики и коровьи лепешки, ни на секунду не задумываясь ни о чем на этом проклятом свете. Я склонен думать, что в этот солнечный субботний полдень ее обуревали какие-нибудь идиотские мечты о феях и эльфах, так что она тащилась через эти поля в полной отключке, в этаком счастливом трансе. Но это вам не траханый «Сон в летнюю ночь»! И рано или поздно мы найдем ее несчастное разложившееся тело. – Он по очереди оглядел всех своих коллег. – Или у кого-то из вас другое мнение?

Никто ему не возразил.

– Так. Значит, она где-то там, потому что кто-то ее туда затащил, так надо полагать. Кто-то, кого она встретила в Раффорде или потом. Вначале она могла пойти с ним по собственной воле – по всей вероятности, так оно и было, – или же она с самого начала действовала по принуждению. Она могла быть с ним знакома, а могла и не быть. Пока у нас слишком много неизвестных, мы слишком многого не знаем.

Морин хотела было что-то сказать, но передумала.

– Джерри, – сказал Янг, – вы уже практически все предусмотрели, тут трудно что-либо добавить…

Кларк потер ладонью лицо, чтобы скрыть румянец смущения.

– Так что все розыскные мероприятия остаются в вашем ведении. Морин, ваша основная задача – найти и опросить известных преступников. Регистр сексуальных преступников для начала. Всех когда-либо осужденных за сексуальные преступления или насилие и недавно вышедших на свободу и обретающихся в наших краях.

Морин кивнула. Чтобы выделить возможных подозреваемых, придется сначала просмотреть не меньше восьми сотен фамилий, а может, даже больше. А сколько детективов будет в ее распоряжении? Если ей повезет, очень повезет, и если другим подразделениям тоже неожиданно повезет, ей дадут человек тридцать-сорок. На первую неделю сверхурочная работа гарантирована, а вот что потом?..

– Это понятно и само собой, но я все же об этом упомяну тоже. Сотрудничество между вами крайне необходимо, никакого утаивания информации, свободный доступ в любое время. Все важное, любые новости – я хочу знать обо всем немедленно, как только эта информация доходит до вас. И все заявления для прессы – для всех СМИ – должны проходить через меня. Никакой показухи, понятно?

– Понятно, сэр, – ответила Морин.

– Хорошо, сэр, – ответил Кларк.

– А теперь что касается Фрэнка. Вы оба с ним знакомы. Вы, Морин, его знаете, как я, если не лучше. Вы работали с ним, работали успешно, и не так уж давно это было. Это Фрэнк в значительной мере способствовал тому, что Маккернана и Доналда посадили, а теперь, как нам известно, Доналд в бегах. Более того, он был в этом районе за день до исчезновения Эммы Харрисон. Конечно, это могло быть не более чем совпадение. Имей я склонность заключать пари, наверное, поставил бы на это. Но вот я смотрю на фото этой юной девушки и тут же вспоминаю лицо той, которую эти двое ублюдков убили. Как две капли воды похожи, ну почти.

Он помолчал, переводя дыхание, отпил воды из стоявшего на столе стакана.

– Я уже переговорил с заместителем главного констебля графства и теперь предлагаю включить Фрэнка в состав группы в качестве внештатного консультанта. Он, вероятно, знает Доналда лучше, чем кто-либо еще, и к тому же расследовал подобные дела раньше. Дел у вашей группы по горло, и нам нужна любая помощь, какую только можно получить. Фрэнк знает дело, знает, как мы работаем, так что сомневаюсь, что он будет путаться у нас под ногами.

Элдер уже был в курсе дела еще до того, как суперинтендант сообщил им об этом, – его предупредила Морин Прайор.

– Замечания? Дополнения?

– Думаю, это хорошая мысль, – не колеблясь заметила Морин.

– Джерри?

– А мне-то что? – сказал Кларк. – Из того, что вы сказали, следует, что он в любом случае будет в основном работать с Морин, ее делами заниматься.

– Хорошо, – сказал суперинтендант, автоматически начиная застегивать пуговицы своего жилета. – Дело за вами, Фрэнк.

– Сделаю все, что смогу.

Пол Латам ждал его возле справочного бюро. Выглядел он здесь неуклюже, не в своей тарелке. Фирменный костюм, вельветовый, бледного оттенка, был тот же самый, но плечи опущены, а в глазах какое-то мертвое выражение.

– Вас нелегко разыскать, – заметил он.

– Что вам угодно? – спросил Элдер.

– Не знаю. Разве что сообщить для вашего удовольствия, что я временно отстранен от исполнения своих обязанностей.

– О'кей, – сказал Элдер. – Если хотите поговорить, то давайте не здесь.

Они нашли какой-то захудалый паб с металлическими пепельницами и подставками для кружек с рекламой уже давно не выпускавшегося сорта пива. «Здесь бывают все спортивные знаменитости!» – гласила надпись на стене, но Элдер как-то с трудом мог себе это представить в подобном антураже. Он заказал полпинты горького, но тут же пожалел об этом; Латам взял джин с тоником, большой стакан, что было явно гораздо лучше.

– Ну и чем вы так озабочены? – спросил Элдер.

– Вы имеете в виду, помимо поисков другой работы? Не связанной с преподаванием, конечно же. Нелегкая задача в моем возрасте, когда всю жизнь проработал в школе.

– Мне очень жаль, – сказал Элдер, хотя вовсе не был в этом уверен, даже в данное время.

– Да неужто?

Элдер отпил еще немного пива и слегка скривился:

– Что случилось?

– Вы прислали ко мне какого-то бандита!

– Никого я никуда не присылал.

– Ну этого, прекрасного представителя полиции ее величества, великолепного стража закона.

– А-а, это был Лоук.

– Он самый. Инспектор уголовного розыска Лоук. Который ввалился ко мне прямо во время урока и в присутствии тридцати двенадцатилетних учеников обвинил меня в педофилии – не больше и не меньше. Ох, я, конечно же, написал жалобу его начальству, и своему депутату, и в Комиссию по расследованию жалоб на действия полиции, но проку от этого как от козла молока. В практическом смысле меня выгнали, мой контракт аннулирован; меня подвергли почти полному остракизму мои собственные коллеги, с которыми я лет десять вместе работал. Меня подвергли унижению, препроводив под конвоем из школы, и мне было указано не появляться на ее территории без письменного разрешения, которое я, разумеется, никогда не получу. Представитель нашего профсоюза уверял меня, что я имею право на апелляцию, а сам в это время украдкой поглядывал на часы. Так что мое членство в этой благородной корпорации закончилось.