1977. Кошмар Чапелтауна - Дэвид Пис

– Да, просто я не знал, что он был ее сутенером.

– А кто, как ты думал, был ее сутенером?

– Кенни Д.

– Кенни Д.? Этот тупой негритос, которого мы задерживали по делу Мари Уоттс? Это прикол, что ли?

– Нет.

– Господи Иисусе, Фрейзер. Ты думал, что твоя подружка работала на него?

– Да.

– Почему?

– Она так говорила. Он так говорил.

Ноубл делает паузу, сглатывает и продолжает:

– Значит, ты думал, что она работает на Кенни Д. Тогда чем ты объяснял себе ее постоянные звонки инспектору Холлу?

– Она звонила ему по поводу денег.

– Это как?

– Она продавала ему информацию, которую слышала.

– А тебе она не пыталась продать информацию?

– Нет. У нее не было хороших связей в этом районе.

– Получала ли она от него деньги?

– Не знаю. Спроси у него.

Ноубл смотрит на меня в упор, глаза в глаза.

– Значит, ты говоришь, что твои отношения с этой женщиной, Дженис Райан, были основаны исключительно на сексе?

Я смотрю в потолок, он качается.

Порезы, которые будут вечно кровоточить, ушибы, которые никогда не заживут.

Я снова перевожу взгляд на Ноубла, пожимаю плечами и говорю ему, как оно есть:

– Ну да.

– Ты платил ей?

Глаза в глаза – я говорю ему, как оно есть:

– Да, бля, теперь похоже, что платил.

Тишина.

Снова входит Прентис, и все трое начинают переговариваться между собой.

Интересно, сколько сейчас времени? Я даже понятия не имею, какой сегодня день недели.

Они возвращаются на свои места, и Ноубл говорит:

– Ладно. Кто еще знал о ваших отношениях?

– О нас с Дженис?

– Да.

– Я не знаю. Я никому не рассказывал. А ты знал? А ты, Джим? А ты, Дик?

Они не улыбаются, держат рот на замке.

– Ладно, – снова говорит Ноубл. – Значит, ты говоришь, что к началу этого месяца твои отношения с Райан испортились?

– Да.

– В каком смысле?

– Я не мог с ней часто встречаться – из-за Потрошителя и так далее – и я хотел, чтобы она перестала работать.

– Это почему?

– Я же не хотел, чтобы она погибла, правда?

– Это почему?

– Слушай, отвали.

– То есть тебя не беспокоило то, что она трахается с другими мужиками?

– Конечно, бля, беспокоило.

– Так почему же ты ничего не предпринял?

Я вовремя спохватываюсь:

Порезы, которые будут вечно кровоточить, ушибы, которые никогда не заживут.

Я улыбаюсь:

– Наверное, потому, что я мало что мог предпринять.

– Это почему?

– Потому что я женат, вот почему.

– Значит, вы с Райан часто ругались, так?

– Время от времени, да.

– Ладно, тогда расскажи нам о прошлой субботе, о четвертом июня.

– Я уже миллион раз вам рассказывал.

– Ну тогда тебе не сложно будет рассказать еще один разок, а, Боб?

– Я заехал к ней в пятницу, но ее не было дома. Я был совершенно вымотан, поэтому решил залечь там ненадолго, переждать.

– У тебя был ключ?

– Вы же знаете, что был. Вы же, бля, сами его у меня конфисковали.

– Ладно, продолжай.

– Около семи-восьми часов она пришла домой…

– Утра?

– Да, утра. Она была в жутком виде – ее связали, избили, искусали. Следы были везде: на груди, на животе, на заднице. Она сказала, что ездила в Брэдфорд, в Мэннингем, чтобы встретиться с Эриком Холлом. Сказала, что ее забрали ребята из Отдела по борьбе с проституцией, то есть, по крайней мере, ей так показалось. Их было четверо. Они ее изнасиловали. И сфотографировали.

– А они, эти люди, что-нибудь знали о тебе или инспекторе Холле?

– Судя по всему, знали.

– Судя по всему?

– Она сказала, что они звонили Эрику Холлу и пытались позвонить мне. Не знаю, что сказал им Эрик, но в любом случае их это не остановило.

– И все это она рассказала тебе в субботу утром в своей квартире?

– Да.

– Дальше?

– Дальше инспектор Радкин и младший офицер Эллис приехали туда за мной и сообщили о нападении на Линду Кларк. И привезли меня сюда.

– Они приехали за тобой к ней на квартиру?

– Да.

– Ясно. И откуда же они знали, где тебя искать?

– Не знаю. Наверное, потому, что они знали о наших делах с Дженис.

– Но ты им сам никогда не рассказывал?

– Нет.

– И это был последний раз, когда ты видел Райан? – Да.

– Но после этого ты еще раз приходил в ее квартиру.

– Да, пару раз.

– В ту субботу?

– Да, я поехал туда сразу после совещания.

– И что?

– И увидел, что она ушла.

– Совсем?

– Ага.

– А как ты это понял?

– Она забрала почти все свои вещи.

– Записки не оставила?

Порезы, которые будут вечно кровоточить, ушибы, которые никогда не заживут.

– Нет, – вру я.

– И во сколько это было?

– Около пяти часов вечера, в субботу.

– И ты расстроился.

– Да, расстроился.

– И значит, вместо того чтобы вернуться к коллегам и выполнять данный тебе приказ, ты решил пойти заливать свои беды.

– Да.

– И с кем ты встречался в это время?

– Я встречался с Джозефом Роузом.

– И в этот момент он рассказал тебе о том, что инспектор Эрик Холл был сутенером Дженис?

– Да.

– И как ты тогда поступил?

– Я поехал в Брэдфорд, чтобы поговорить с ним.

– И когда именно это произошло?

– Я не уверен. По-моему, в понедельник.

– Значит, тогда ты и совершил нападение на инспектора Эрика Холла?

– Тогда мы с ним подрались, мать его, если ты это имеешь в виду.