Пепел наших секретов - Ева Ланси

Но мне всегда нравились эти песни – простые аккорды, простые слова – про добро и вечную любовь.

Я хочу немного послушать.

Поприветствовав одноклассниц и всех остальных, мы задерживаемся на веранде.

Мы среди людей, но наше внимание с Кеем направлено только друг на друга. Под знакомые мелодии я обнимаю его за талию и молча смотрю ему в глаза.

Мне спокойно и хорошо. И хочется верить, что Кей чувствует то же самое. Когда играет очередная известная мне мелодия, я начинаю тихо подпевать.

Ребята даже поддерживают меня аплодисментами. Но для меня гораздо важнее молчаливая поддержка Кея, который смотрит на меня сейчас как на богиню, когда через песню я рассказываю историю о девушке, подарившую сердце любимому. Она ждала его и хранила верность, когда он ушел на войну.

Девушка почти потеряла надежду. Но любимый вернулся через несколько лет и сказал, что все это время хранил ее сердце и остался живым только благодаря нему.

Песня немного грустная, но со счастливым концом. Эти двое все выдержали.

– Я тебе тоже подарила свое сердце, – шепчу я, когда мелодия сменяется на другую – уже незнакомую мне.

Я прижимаюсь к Кею, а он обнимает меня за талию.

– Я знаю. – Его объятья становятся крепче, будто он боится, что я – как тот парень из песни – могу покинуть его.

Но только нет войны, никто никуда не уйдет, это просто песня.

– Сохрани его, пожалуйста.

Я нагнетаю драмы, да?

Но мне очень хочется услышать простое: «Сохраню».

Но момент портит (или, наоборот, украшает?) взрыв фейерверков над нашими головами, похожих на брызги шампанского в черном небе. Время полуночи. Задрав голову, как ребенок, я пялюсь на эту красоту. Столько раз за жизнь видела салюты, но всегда ими восхищаюсь. Синий всплеск. Красный. Желто-зеленый. На фоне просто чернейших небес.

Повсюду слышны веселые возгласы: «Прощай, школа!», «Буду скучать!».

В них вклиниваются крики: «Наконец!», «На хрен школу!», «Свободная жизнь!», «С выпускным!».

Я хочу поцеловать Кея в этот торжественный момент, но он абсолютно невовремя отвлекается на телефон.

Серьезно?

Ладно, я спокойна, может, случилось что-то действительно важное.

– Сирена. – Кей поднимает на меня глаза, в которых отражаются отблески огней. Красиво. – Мне нужно ненадолго отъехать.

«О нет».

– Куда?

Ничего страшного, Сирена, всякое бывает. Может, что-то связанное с работой? С семьей? Он сказал – ненадолго. Это же не означает, что он оставляет меня сегодня окончательно.

– Я скоро вернусь. Просто небольшое дело. Нужно помочь человеку.

Не хочу отпускать.

Не хочу.

Не хочу.

«Но я доверяю ему».

Если бы это был не такой важный вызов или не такой срочный, Кей бы отменил его. Но блин…

– Ты вернешься? – тревожно уточняю я и принимаюсь крутить пуговицу на его пиджаке.

– Конечно. Скоро. У меня сегодня огромные планы на тебя, – улыбается он и своей улыбкой возвращает мое счастливое настроение, которое грозило потухнуть, как последняя искра фейерверка.

– Я буду тебя ждать. Давай скорее.

Кей легко целует меня в щеку и растворяется в толпе.

В воздухе снова раздается знакомый свист и вспыхивает новый фейерверк. Как славно, зрелище не закончилось. Я еще полюбуюсь.

Я уже высохла, и мне тепло, но я сильнее кутаюсь в любимый пиджак любимого парня, задыхаясь от цитрусового аромата.

«Кей, вернись, пожалуйста, поскорее. У тебя ведь и правда мое сердце».

Глава 27

Наше время

Кей

Сирену я довольно быстро нахожу на парковке «Левады» – она так и не получила права, предпочитая такси вместо вождения собственного автомобиля. Она и раньше предпочитала машинам простой велосипед, и именно этот образ хранится в моей памяти. Веселая юная девушка в топе и спортивных штанах – сексуальность и одновременно легкость, простота.

Сейчас она носит женственные платья и кажется максимально неприступной. Даже ее прямая, напряженная спина намекает на то, что она не в духе, и ничего вроде «легко и просто» мне с ней не светит.

На улице плотной стеной хлещет дождь, отчего ее одинокая фигура в отражении фонарей кажется особенно трогательной и подавленной. Водные потоки разбивают искусно сделанную прическу, позволяя природным кудряшкам виться на голове Сирены пушистым облаком. Раньше они достигали лопаток, сейчас заканчиваются на уровне шеи – но, черт, мне их не хватало. Я реально фанател от этих веселых локонов, а выпрямленные пряди делают из Сирены другого человека.

Последний раз, когда я видел ее промокшей и в платье у бассейна, был прекрасен. Я до сих пор помню ее шикарные сиськи, обтянутые легкой тканью. Я проводил рукой по ее короткому, мокрому платью, гладя по заднице, и ощущал, что Сирена покрывается мурашками от моих прикосновений.

Чертовски чувствительная.

Всецело моя.

Мне хочется, как и в тот день, подойти к Сирене и укрыть пиджаком.

Но ничего уже не будет как в тот день, как и ни в какой иной. Изображу сентиментальность – мой пиджак окажется в луже, а Сирена – в приехавшем на тот момент такси.

Ну нет.

Выключая сигнализацию автомобиля, я просто со спины подхожу к Сирене, кладу руки ей на талию, разворачиваю к себе и почти приказываю:

– Садись ко мне.

Не нужно быть провидцем – стоит ей снова увидеть меня, как в ее глазах тут же загорается чистая злость.

И это лучше, чем ее надменный вид. Лучше, чем ее мертвецкое спокойствие.

Потому что Сирена – эмоции.

– Да иди-ка ты к черту, Хирш! – рявкает она мне в лицо, с силой стряхивая с себя мои руки. Одна из кудряшек липнет ей на щеку, и она сердито смахивает ее ладонью.

Да, мы, конечно, можем стоять и мокнуть под дождем до посинения, потому что ни в какое такси я ее не отпущу, а Сирена при любом раскладе не горит желанием пойти мне навстречу.

Поэтому я намерен решить вопрос максимально простым для себя способом.

Как пещерный человек, я хватаю девушку на руки, а потом спокойно закидываю ее себе на плечо, и таким образам краду ее в свою машину.

Растерянность от моей наглости дает Сирене замолкнуть на какое-то время, но стоит нам оказаться в салоне, как девушку пробивает на злость.

– Идиот! Придурок! Выпусти меня! – кричит она мне в ухо, брыкаясь на сидении.

Конечно, я не собираюсь выполнять ее просьбу, по крайней мере не сейчас, и блокирую двери.