Беги, если сможешь - Чеви Стивенс

— Надин, как я рад тебя видеть!

От этих слов и его фамильярного тона у меня все внутри перевернулось.

— Я пришла не к тебе. Я ищу свою дочь.

Он кивнул и принялся сверлить меня взглядом. Я заставила себя не опускать глаза, не вспоминать, что он со мной делал. Какой холодной и мокрой была его кожа после купания.

— Да, Лиза. Она уже проделала большую работу и возвращается на свою духовную стезю. Внутри у нее очень много гнева… — Он покачал головой.

Меня затрясло. Так Лиза все-таки здесь, и он знает, кто она! Теперь я уже не сомневалась, что он специально ее искал. Мне хотелось разбить это самодовольное лицо. Но моя дочь где-то рядом, и если я нападу на него, то он мне ничего не скажет.

— Мне надо поговорить с ней.

— Прости, но ей это только повредит. Она сейчас в процессе исцеления.

— Может, она сама решит? — гневно спросила я.

— Лиза нашла во мне своего духовного наставника.

— Я ее мать.

— Но хорошая ли ты мать?

От такого удара у меня чуть не подкосились ноги, и он увидел мой страх и стыд.

— Ты наверняка задавалась этим вопросом. Как она ступила на дурную дорожку? Почему она жила с этими людьми? Она утратила свой дух. — Он покачал головой. — Такая красавица, такая широкая душа, но столько боли! — Он постучал себя по груди. — Надо отпустить ее.

У меня перед глазами вдруг встал омерзительный образ: он шарит руками у меня под рубашкой со словами «Отпусти свой страх, освободи свое тело».

Я сделала шаг вперед.

— Если ты к ней хоть пальцем притронешься…

— Ты ничего не сделаешь. — Он тоже шагнул вперед. — Лиза готова к духовному пробуждению и пойдет ради этого на все. А ты?

— Мне не надо спасать душу, это нужно тебе. Я помню, что ты делал со мной в детстве.

— Ты заявила в полицию.

Он ничего не отрицает, но и не признает.

— И я это так не оставлю.

— Но ничего не произошло. Я все еще здесь. — Он сделал глубокий вдох, потянулся обеими руками вверх, потом выдохнул, сцепил руки перед грудью и опустил их, после чего дружелюбно посмотрел на меня. — Свет наблюдает за нами. И он знает, что я не сделал ничего дурного.

— Закон запрещает растление малолетних.

— Если бы ты была права, меня бы арестовали.

Собственное бессилие сводило меня с ума. Он был достаточно умен, чтобы понимать, что наш разговор может записываться, и точно формулировал свои ответы.

— Ты стала врачом. Тебе, наверное, пришлось нелегко после смерти мужа.

Откуда он столько обо мне знает? Это Лиза ему рассказала? Представив, как они обсуждают меня и что он мог ей обо мне наговорить, я пришла в ужас, но промолчала.

— Лиза сказала, что ты не веришь в жизнь после смерти, что наши близкие могут навещать нас. Но если ты не веришь во что-то, это еще не значит, что оно не существует.

Я не собиралась играть в эти игры.

— Мне надо поговорить с дочерью.

Он улыбнулся, взял телефон и сказал кому-то:

— Пожалуйста, приведите ко мне Лизу Лавуа. Спасибо. — Положив трубку, он обратился ко мне: — Встань поближе к огню, ты же замерзла.

Мне вспомнилось, как мы сидели у огня после купания, как он завернул меня в полотенце и усадил к себе на колени. Моя мать отвернулась. Неужели она знала, что происходит? От этой мысли мне стало нехорошо.

Увидев, что я не двигаюсь с места, Аарон сказал:

— Ты никогда мне не доверяла, хотя я и не понимал почему. Я всегда любил тебя, и мне казалось, что нас что-то связывает.

Он заглянул мне в глаза, и я снова ощутила тошнотворную неправильность происходящего, знакомую еще с детства. То, что в глубине своей извращенной души он верил в собственные слова, делало их еще хуже.

— Я делал все, чтобы помочь тебе и твоей матери.

— Помочь? Да ты просто больной педофил! Я позабочусь о том, чтобы весь мир узнал, что ты мошенник. Твой центр скоро закроют.

Он молча склонил голову, рассматривая меня, после чего спокойно сказал:

— Мои ученики верны мне и благодарны за мою помощь. Твои угрозы бессмысленны.

Дверь открылась, и Аарон встал.

— Лиза, добро пожаловать.

Она уже здесь? Может быть, она ждала где-то неподалеку? Я обернулась. Вместе с Лизой в комнату вошел пожилой мужчина. Волосы падали Лизе на плечи густыми волнами, на ней были черные лосины и бежевый свитер.

Я шагнула навстречу:

— Лиза!

Вошедший с ней мужчина загородил ее от меня.

— Отойдите, пожалуйста, — сказала я и вдруг поняла, что передо мной стоит Джозеф. В отличие от брата, время не пощадило его: он исхудал, побледнел, под покрасневшими глазами залегли темные круги, а волосы поредели. У него был вид тяжело больного человека.

Лиза подошла к Аарону, а он обнял ее за плечи и принялся поглаживать ее шею, там, где проходила яремная вена. Меня охватила паника.

— Лиза, с тобой все в порядке? — спросила я, решив пока что не обращать внимания на Джозефа.

Она даже не взглянула на меня, но посмотрела на Аарона, словно спрашивая разрешения заговорить. На ее лице было написано обожание, а вся поза выражала покорность.

— Расскажи, о чем мы говорили утром, — велел Аарон.

Лиза повернулась ко мне — в ее глазах горел гнев, но голос звучал спокойно.

— Здесь очень интересно, я узнала много нового о медитации и духовности. Я стала спокойнее, потому что попала туда, где мне помогут.

Я изучала ее лицо в поисках признаков усталости или стресса, но она выглядела здоровой и отдохнувшей. Это меня успокоило, но вместе с тем и испугало — мне не хотелось думать, что Аарон оказывает на нее хоть какое-то положительное влияние, но надо было признать, что так хорошо она не выглядела уже много лет.

— Лиза, я рада, что с тобой все хорошо.

— Все в порядке. Мне тут нравится. Мы подружились.

Она улыбнулась Джозефу, и тот улыбнулся в ответ, но мне не понравилось выражение его лица — от него исходила какая-то лихорадочная энергия, словно он опять впал в маниакальную фазу. Мне вспомнилось, как он стоял над Мэри, как улыбнулся, когда она закричала.

Я подавила в себе приступ паники.

— Они кажутся друзьями, но, если ты не будешь во всем их слушаться, они отвернутся от тебя.

В глазах Лизы полыхнул гнев. Значит, она еще не утратила свою личность. К сожалению, гнев этот был обращен на меня.

— Ты злишься, потому что я тебя не послушала. Я счастлива. А ты пытаешься снова мною командовать. Ты думаешь, что знаешь, как лучше? Думаешь, с тобой я в безопасности?