Мертвая хватка - Питер Джеймс

Карли Чейз сидела рядом с сержантом Брэнсоном за небольшим круглым столом в кабинете Роя Грейса. Вошел суперинтендент.

— Рад с вами познакомиться, миссис Чейз, — сказал он, усевшись. — Жаль, что при не совсем приятных обстоятельствах. Желаете чего-нибудь выпить?

С перепугу ничего в горло не лезет.

— Э-э-э… н-нет… спасибо. — Правая нога трясется, не удержишь. Полицейские пристально ее разглядывают, отчего она все сильней нервничает, переводя взгляд с одного на другого. — Хочу с вами поговорить… Вчера вечером сержант Брэнсон с коллегой обрисовали сложившуюся ситуацию. Я всю ночь думала. Не знаю, известно ли вам, что я солиситор, специализируюсь на делах о разводе…

— Я о вас много слышал, — кивнул Грейс.

Карли стиснула руки, сглотнула, чтоб уши не закладывало, стрельнула глазами на коллекцию старых зажигалок на полке, на дипломы в рамках на стенке, на чучело трески в застекленной коробке и снова на суперинтендента.

— Больше верю в компромисс, чем в конфронтацию, — продолжала она. — Стараюсь спасти брак, а не разорвать. Такова моя философия с давних пор.

— Весьма благородная, — опять кивнул Грейс.

Она на него покосилась — не насмехается ли, — и вдруг сообразила, что ничего не знает о его личной жизни. Пожала плечами.

— Могу сказать по опыту, в любом конфликте необходим диалог, чего люди часто не понимают…

Грейс внимательно смотрел на нее, не догадываясь, к чему она клонит.

— Пять лет назад я потеряла мужа. Он погиб в горах, катаясь на лыжах. Попал под лавину в Канаде. Сразу хотела лететь туда, найти инструктора, который послал его на вершину — а сам остался жив, — и задушить собственными руками. Понятно?

Грейс оглянулся на Брэнсона, сержант беспомощно поежился.

— Каждый по-своему реагирует на горе, — изрек суперинтендент.

— Вот именно, — кивнула Карли. — Поэтому я и пришла. Вы, — обратилась она к Гленну Брэнсону, — вчера сказали, что родители бедного мальчика-велосипедиста хотят меня убить из мести. Но ведь я не виновата. Знаю, меня осудили за вождение в нетрезвом виде, но, даже если б я была трезва как стеклышко, ничего бы не изменилось — дорожная полиция подтвердит. И водитель белого фургона виноват только в том, что уехал с места происшествия, и водитель автопоезда тоже наверняка ничего не мог сделать. Во всем виноват сам несчастный парнишка, выскочивший на встречную полосу!

Брэнсон собрался ответить, но Грейс его опередил:

— Миссис Чейз, мы все это знаем. Только мои коллеги вам уже объяснили, что мы имеем дело не с нормальными разумными людьми. Насколько нам известно, в среде, к которой принадлежит семья Ревир, проблемы решаются не в судебном порядке, а с помощью грубой силы. Им предъявлены все доказательства, что вы с велосипедистом не сталкивались. Возможно, их страшная месть завершилась, если два последних убийства совершены с этой целью. Но мы отвечаем за вашу безопасность и обязаны принять меры.

— Я не могу жить в постоянном страхе, мистер Грейс… простите… суперинтендент. Проблему всегда можно решить, и, кажется, я знаю способ.

— Знаете? — с сомнением переспросил Брэнсон.

— Да. Ночью глаз не сомкнула, старалась придумать, что делать. Решила к ним съездить. Полечу в Нью-Йорк, поговорю с миссис Ревир как женщина с женщиной. Она потеряла сына, я мужа. Мы обе винили других людей в своем горе. Я все думала о глупом инструкторе, который ни в коем случае не должен был пускать Кеса на склон в такую погоду. Но никакая месть не вернет его и не облегчит моих страданий. Пришлось искать способ жить дальше. Миссис Ревир с мужем должны поступить так же.

— Мне все это знакомо, — мягко сказал Грейс. — Я сам терял близких. Хорошо вас понимаю, но, располагая конкретными сведениями о Ревирах, не советую лично с ними встречаться. Полиция Суссекса безусловно не даст санкции.

— Почему? — Карли бросила на него такой бешеный взгляд, что он слегка опешил от неожиданности.

— Потому что мы отвечаем за вашу безопасность. Мы можем охранять вас в Брайтоне, но не в Нью-Йорке.

Она обратилась к Брэнсону:

— Вы вчера говорили, что будете охранять меня всего две недели. Так?

Сержант кивнул и добавил:

— До окончания срока условия вероятно могут быть пересмотрены.

— Но не до конца моей жизни. Вот чего я боюсь. Я не сумею еще пятьдесят лет постоянно оглядываться через плечо. Необходимо сейчас все уладить. — Она чуть помолчала и спросила: — Хотите сказать, что не пустите меня в Америку?

Грейс развел руками:

— Это не в моей власти. Просто не гарантирую безопасность, если поедете. Могу кого-нибудь с вами отправить, хотя, честно сказать, он мало чем сможет помочь вне сферы своей юрисдикции.

— Я поеду одна, — решительно заявила Карли. — Справлюсь. Постоянно общаюсь с трудными людьми.

Гленн Брэнсон восхитился решимостью этой устрашающе настырной женщины, сожалея в душе, что вместо нынешней размазни не обратился к ней насчет собственного развода.

— Миссис Чейз, — сказал Грейс, — у нас имеются серьезные данные о семье Ревир. Желаете ознакомиться, прежде чем примете окончательное решение?

— Все, чем сможете мне помочь, пригодится.

— Хорошо. До недавнего времени им принадлежал клуб в Бруклине под названием «Наложница». Туда приглашали недругов выпить, и прибывших «почетных гостей» вели в эксклюзивный салон. Там их встречали трое, в том числе высокий обаятельный американец итальянского происхождения, прозванный Дракулой за сходство с Бела Лугоши.[18]Четвертый, которого они не видели, стрелял им в затылок из пистолета с глушителем. Дракула сливал кровь в ванну. Один из троицы, бывший мясник, разрубал тела на шесть частей. Другой упаковывал части туловища и голову, которые потом выбрасывались на окрестные свалки и в реку Гудзон. По оценкам, там были убиты более трехсот человек. Сол Джордино, дед Тони Ревира, в данный момент отбывает за это несколько пожизненных сроков, то есть как минимум восемьдесят семь лет. Понимаете, с кем вам придется иметь дело?