День всех пропавших - Дот Хатчисон

– Поняла. Что насчет Иана?

– То же самое относится к нему, если поедет. Спрошу его. И ты должна знать, что в Омахе, скорее всего, возникнут задержки. Начальники отделений округов Дуглас и Сарпи уже спорят, кто из них будет сотрудничать с ФБР в этом деле.

– Почему спорят?

– Потому что арендованный Дэвисом дом лишь условно находится в Омахе. Он стоит на дороге, которая служит границей штата. Формально – часть округа Сарпи, но полицейские Дугласа приводят доводы, что это, по сути, часть урбанизированной зоны Омахи и именно они должны заниматься расследованием.

– Бред какой-то. Дом стоит там, где стоит, и если на официальном уровне границы штата не оспаривались…

– Не оспаривались. Однако начальники отделений совсем не дружат – таким способом они грызутся.

– Передай им, чтобы мерились, у кого длиннее, в другой раз, хорошо?

Гала и Кирни фыркают; на заднем плане слышен тихий смешок, принадлежащий, вероятно, Ивонн. Тодд и Уэйн выглядят ошарашенными и немного смущенными. Бернсайд лишь закатывает глаза и многозначительно смотрит на Кирни.

Потому что она перешла в команду со странностями.

– Звонила Уоттс, – продолжает Вик после долгой паузы. Касс закусывает губу, чтобы удержаться от смеха над столь неуклюжей попыткой сменить тему разговора: момент для веселья не самый подходящий, учитывая, что именно сейчас у нее в руках. – Дэвиса везут в больницу.

– В больницу?

– Его доставили в участок и попытались допросить. Он запаниковал. Повторял, что его дочь больна и он ей нужен. У него случился сердечный приступ, дышал с трудом. Поэтому его везут в больницу, чтобы удостовериться, что с сердцем всё в порядке, и в случае чего дать успокоительное. Потом отправят в Куантико.

– Когда примерно – известно?

– Если честно, думаю, не раньше, чем завтра. Дэвис уже немолод.

Я могла бы возразить, что он всего лет на пять старше Вика, но не стану. Возраст – не единственная причина плохого самочувствия Марка Дэвиса.

– Прия вызвалась быть сегодня «на побегушках», поскольку из всех девушек только она умеет водить. Если тебе нужно что-то из дома, напиши ей. Она подберет Эддисона, Иана и тебя тоже по пути в аэропорт Ричмонда.

– Напишу.

– После того, как проверишь, какая погода в Омахе.

– Черт побери. Верно.

– Элиза…

– Да?

– Постарайтесь не задерживаться в Омахе. Возможно, потребуется, чтобы ты побеседовала с Дэвисом.

– Вик, сомневаюсь, что у нас получится нервировать его моей внешностью много раз подряд.

– Ты будешь удивлена результатами. Дело в психологии…

– Ага. Ладно. Мы заночуем в Тампе – полетим ночным рейсом из Омахи.

– Оставайся на связи.

– Ты тоже.

– И еще, Элиза…

– Да?

– Не знаешь, почему вчера вечером от девушек пахло дымом?

– Мы сожгли мое свадебное платье, чтобы приготовить сморы, – честно отвечаю я. На заднем фоне Ивонн что-то одобрительно выкрикивает.

Опять долгая пауза. Бернсайд со вздохом качает головой, глядя на Кирни, а полицейские кажутся крайне озадаченными. Касс приподнимает плечо, чтобы скрыть ухмылку.

В конце концов Вик просто повторяет:

– Оставайся на связи.

Трус.

Отключаю связь и смотрю на Кирни, но первым заговаривает офицер Уэйн:

– Что он подразумевал под «дело в психологии»?

– Дэвис заново переживал болезнь и смерть дочери в течение тридцати одного года, – тихо отвечаю я. – До того момента, как запер Бруклин в той комнате, он, вероятно, относился к ней как к Бруклин – чужой девочке. Но как только она попала в комнату Лизы, то стала Лизой. Дэвис уже не способен воспринимать ее иначе. Поэтому он искренне волновался за Бруклин и помогал ее искать: девочка у него в подвале – Лиза, а не Бруклин. Его дочь. А теперь мы угрожаем разрушить эту иллюзию, пытаясь пробудить в преступнике рациональную часть сознания.

– Значит, если он так помешан на дочери…

– Вот именно. Дэвис помнит меня, но мое сходство с Лизой каждый раз будет шокировать его. Как золотую рыбку, которая снова и снова открывает для себя подводный замок в аквариуме.

– Моя девушка настаивает, чтобы я сдал экзамен и стал детективом, – сообщает Тодд. – В следующий раз, когда поднимет тему, скажу ей, что не собираюсь именно по этой причине.

Полицейский Капкейк гавкает – будто в знак согласия.

Отправляю Прие список нужных вещей и просьбу снять прикрепленный к холодильнику чек за аренду квартиры и завтра оставить в канцелярии на мое имя. Жильцы моего дома не раз умоляли дать им возможность заплатить пораньше, или делать это онлайн, или отправлять чеки по почте – в общем, любой вариант, чтобы не просиживать в канцелярии рабочие часы в один из первых трех дней месяца, – увы, тщетно. Не раз в начале месяца меня не было в городе, так что Дженни Хановериан приходила вносить арендную плату за меня.

Кажется, Прия уже едет, так как ответ приходит бессвязный: такое бывает, когда она пользуется функцией «продиктовать сообщение». У родившейся в Лондоне, выросшей в Бостоне и имеющей дом в Париже девушки смешанный акцент, напрочь озадачивающий ее телефон.

– Как только приедут судмедэксперты, надо будет отвезти тебя в больницу, – сообщает мне Кирни, вставая и снимая перчатки.

– А?..

– На твою повязку попала грязь из могилы, а вдобавок, похоже, жидкость из лопнувших волдырей просачивается через марлю. Не самое лучшее сочетание.

Точно.

– Бруклин случайно раздавила несколько волдырей. А разве грязь считается могильной, если на теле нет признаков разложения?

– Вероятно, нет, но ты ведь понимаешь, почему мне сейчас на это плевать?

– Потому что грязь есть грязь и ей не место в открытых ранах?

– Умная девочка.

Бернсайд похлопывает Кирни по плечу.

– Наш маленький Котенок нашел себе достойное место.

Она пытается зашипеть на него, однако результат больше походит на чих, потому что одновременно Касс смеется.

Смотрю на зловещий сверток, когда-то бывший жизнерадостной маленькой девочкой. С учетом аневризмы вполне вероятно, что она в любом случае не пережила бы прошлый год. Однако она провела бы его не перепуганной и запертой в подвале. Ее похоронили бы подобающим образом, в присутствии семьи, под своим именем, а не зарыли тайком. Она умерла бы как Кендалл.

А не Лиза.

– Милая, скоро мы вернем тебя домой, – шепчу я.