Я найду тебя - Лиз Лоулер

Дэллоуэй застыл в дверях, недоуменно обозревая представшую его взгляду картину: Эмили, Шелли, стоящая со скальпелем в руке, тревожное лицо Мередит, царившее в комнате напряжение. Затем его взгляд упал на мальчика в кровати, и Эмили увидела в его глазах боль.

– Я сделала все, что могла, Руперт, – сказала Мередит дрожащим голосом. – Сейчас он более стабилен. И только что говорил с нами.

– Почему ты не позвонила мне? – спросил Дэллоуэй, едва сдерживая гнев.

– Я хотела, но в тот момент мне было не до звонков, – пролепетала она в свою защиту. – Я собиралась поставить ему дренаж.

Хирург издал крик полного отчаяния.

– Дренаж!… Посмотри на него, Мередит. Просто посмотри на него! У него отторжение, глупая ты женщина…

Эмили больше не могла держать язык за зубами:

– Я несколько часов назад велела ей вызывать «Скорую». Они обе были готовы дать ему умереть.

– Вам не следовало приходить сюда, Эмили, – сказал врач. – Полиция вас ищет.

– Тогда позвоните им. Я спокойно уйду вместе с ними.

Дэллоуэй с сожалением покачал головой:

– Увы, сейчас не лучшее время пускать в мой дом полицию. Боюсь, вам придется задержаться здесь. Уолтер нуждается во мне.

– Они сказали, что это ваш сын.

– Верно, Эмили, – сказал он голосом, полным печали, и внимательно посмотрел на нее. Эмили не ощутила к нему неприязни. Было видно, что Дэллоуэй убит горем.

– Ему нужно в больницу. Вы не можете держать его здесь.

Медленными движениями хирург стянул с шеи галстук-бабочку и расстегнул воротник рубашки. Затем снял смокинг. Положив его в изножье кровати, подошел к сыну, наклонился, обхватил одной рукой маленькую голову и погладил желтоватую щеку другой.

– Мой замечательный мальчик… – прошептал он.

– Вызывайте «Скорую», мистер Дэллоуэй, еще не поздно! – взмолилась Эмили.

Он выпрямился и разгладил свои рыжевато-золотистые волосы.

– С моего сына довольно больниц. Первый год своей жизни он провел там. Знали бы вы, через что он прошел!… В конце концов его почки отказали, и бо́льшую часть своей жизни он провел на диализе. Увы, беда в том, что болезнь одного органа приводит к тому, что из строя выходит другой. Когда поражена печень, лекарства становятся бессильны. Мне казалось, мы победили эту напасть… Я лишь хотел помочь ему.

– Не сдавайся, Руперт! – крикнула из дверного проема Джемма Дэллоуэй. От неожиданности все вздрогнули. Она молча подошла к двери и теперь стояла там. По ее лицу медленно стекали слезы. – Даже не думай!

Дэллоуэй ничего не сказал, но его лицо говорило само за себя. Эмили долго в упор смотрела на него, отчаянно желая, чтобы он согласился с ней, чтобы увидел что-то еще, помимо безнадежности и неизбежности конца. Внезапно Джемма схватилась за грудь и испуганно вскрикнула. Ее глаза наполнились ужасом – она увидела, в каком состоянии находится ее сын. Дэллоуэй прошел через всю комнату и обнял свою жену. В эти мгновения Эмили увидела их такими, какими они были на самом деле. Несмотря на их богатство и успех, несмотря на дар Дэллоуэя исцелять больных, они были обычными родителями, которым выпало ужасное испытание.

– Ты сказал мне, что он будет жить, – с упреком воскликнула Джемма. – Ты сказал мне, что это его спасет.

Дэллоуэй прижался подбородком к ее голове:

– Я ошибался.

В глазах у Эмили потемнело – то ли сказывалась эмоциональная травма, свидетельницей которой она стала, то ли давала о себе знать сжигающая ее изнутри инфекция. Эмили знала лишь одно: она упадет, если не приляжет прямо сейчас. Она видела, как Шелли подошла и обняла Дэллоуэев. Это жест показался ей неуместным. Она чуть не сказала, чтобы та оставила их в покое. Но Дэллоуэй убрал руку с плеча жены и притянул к себе Шелли. Эмили в изумлении уставилась на это странное трио. Ей нужно бежать отсюда. Нужно поскорее уйти из этого дома.

Пытаясь взять в себя руки, Эмили посмотрела на дверь. Резкий голос Шелли вывел ее из задумчивости:

– Можно попробовать еще раз, Руперт. Еще не поздно. У вас здесь есть еще один донор.

Эмили в шоке подняла голову. Все они смотрели на нее. Шелли, Дэллоуэй и Мередит впились в нее оценивающим взглядом. Джемма смотрела так, словно Эмили была ее последней надеждой.

Страх помог ей обрести голос.

– Вы готовы убить меня, чтобы забрать мою печень?

Шелли широко раскинула руки:

– Ты прямо трагическая актриса, Эмили. Мы отщипнем лишь кусочек. Нам не нужна вся. Она восстановится через несколько недель.

Ноги Эмили подкосились, и она больно стукнулась коленками о пол. Попыталась встать, но конечности отказывались подчиняться. Понимая, что все ее попытки подняться бесполезны, она завалилась на бок. Голова была тяжелой. Эмили безвольно откинула ее назад и тотчас ощутила затылком мягкость ковра. Портреты игроков в крикет смотрели на нее со стен. Она лежала, представляя себе, как слышит удары мяча о деревянную биту, видит солнечный день, зеленую траву, голубое небо. Затем в ее голове раздался еще один звук – треск ломающихся ребер, словно какой-то хирург ломал их пополам. Эмили застонала, тщетно отгоняя от себя картинку сломанных костей и своего вскрытого тела, и попыталась вернуть другую – ту, где был солнечный день, зеленая трава, голубое небо… что угодно, лишь бы заглушить хруст ломающихся костей.