Мощи Распутина. Проклятие Старца - Уильям М. Валтос

Росток взглянул на Робин, глазами посылая ей сигнал молчать.

— Уверен, вы знаете Робин Кронин с «Канала 1». Она хотела встретиться с профессором, сделать репортаж о работе, которую он выполнял для местных полицейских отделений. Я просто помог ей.

— Правда? — О’Мэлли переключил внимание на Робин. — Насколько мне известно, Альцчиллер не любил гласность. И мне говорили, что он терпеть не мог репортеров.

— Именно, — отозвалась Робин, подыгрывая Ростку. — Поэтому было так сложно выбить у профессора согласие на интервью. Я надеялась стать первым журналистом, который получит эту историю, и решила, что Виктор поможет мне уговорить Альцчиллера.

— А вы с ним, значит, теперь друзья? Росток делает вам одолжения?

— Репортаж мог получиться неплохим, — сказала она, игнорируя сарказм. — К сожалению, мы прибыли слишком поздно.

— Жаль, — проговорил О’Мэлли. — Теперь можете предложить своему редактору разве что некролог, — он снова повернулся к Ростку. — Что касается вас, то я устал ждать. Пора выполнять законы. Мне нужна та кисть.

— Я же сказал вам, это улика. Я веду расследование.

— Расследование чего? Обнаружения человеческой руки в сейфе? Кончайте эти игры, Росток. В подобных случаях анализ и хранение человеческих останков лежит на мне, и вы не сможете доказать обратное. Даю вам пять часов. Если по истечении этого срока кисти у меня не будет, я отправляю жалобу окружному прокурору. Вполне вероятно, что он усмотрит в этом препятствие правосудию. Подумайте, Росток. Я понимаю, что вы, русские, упрямы, но если не передумаете и не отдадите мне руку, я сделаю так, что ваша карьера в правоохранительных органах завершится. В худшем случае, еще и срок получите — смотря что решит судья. И ради чего? Ради какой-то руки, которая все равно в итоге попадет в морг.

Росток перестал слушать коронера. Глядя на лужу крови, он вдруг вспомнил рассказы деда о Распутине. Русский колдун умел заговаривать кровь. Мог ли его дар теперь возыметь обратное действие? Неужели Распутин, восстав из загробного мира, наказывал тех, кто тревожил покой его мощей?

Когда мальчик допил содовую, а старик — пиво, они легли на камни и стали наблюдать за облаками, которые принимали причудливые формы.

— Ты сказал, что Распутина называли грешником и что у него было много врагов. Но как у святого могли быть враги? — спросил мальчик.

— История знает много случаев, когда святых преследовали и убивали за их веру. Генералы не любили Распутина за то, что он был пацифистом и убедил царя не вступать в Балканскую войну. Торговцы — за то, что он защищал бедных. Консерваторы — за то, что он боролся за права евреев. Иерархи Православной Церкви — за то, что он мог подорвать их влияние. Политики — за то, что по его совету назначались министры. Дворянство — за то, что он был приближенным императора и всей царской семьи. И конечно, за то, что он был крестьянином, простым мужиком.

— А кто-нибудь любил его?

— Его любила императорская семья. И крестьяне, сделав паузу, добавил старик. — Любовь к Распутину, наверное, была единственной общей чертой правящей семьи и мужиков.

52

Николь открыла глаза и увидела над собой молодого человека. На нем была зеленая одежда, а на голове нечто похожее на шапочку для душа. На шее болталась марлевая повязка.

— Не бойтесь, — успокаивающе проговорил он. — Я доктор Уэйверли.

Доктор? Он бриться-то не начал, и уж тем более не мог проучиться восемь лет в университете.

— Вы, наверное, не знаете, что с вами произошло?

Николь попыталась покачать головой, но та почему-то отказывалась двигаться.

— Вы упали, когда шли мимо здания администрации. Когда «скорая» доставила вас в больницу, вы были без сознания. Мы решили, что у вас шок. Поэтому поставили капельницы.

Николь заметила, что у нее над кроватью висят прозрачные полиэтиленовые пакеты. Длинные трубки соединяли их с тыльной стороной левой ладони, где исчезали под белой клейкой лентой.

— Как давно вас беспокоит нога? — спросил он.

Она вдруг вспомнила, как, прихрамывая, вышла из офиса коронера, затем на улицу, но потом споткнулась и упала.

— Она болела с утра.

Николь заметила, что простыня сложена необычно, как палатка.

— Не беспокойтесь, — сказал доктор, чувствуя, что она волнуется. — Ваша нога на месте.

Он попытался подбодрить ее улыбкой.

— Пока ваше состояние стабильно. Мы сделали вам спинальную анестезию, так что теперь вы не чувствуете боли. У вас образовалась обширная поверхностная гематома на передней части бедра и сильный отек. Обычно он возникает, когда в покровной ткани скапливается сыворотка. Тогда нужно вводить Лазикс — он помогает организму избавиться от лишней жидкости. В серьезных случаях вводится местная дренажная трубка, чтобы быстрей откачать жидкость, пока еще не повреждены ткани. Но в вашем случае… есть затруднение.

Молодой доктор сел рядом с Николь.

— Основную часть жидкости, скопившейся в вашей ноге, составляет не сыворотка. Это кровь. Много крови. Мы подсчитали, что там около полулитра, а если добавить ту кровь, что мы уже откачали из гематомы, то получится почти двадцать процентов от общего количества крови у женщины вашего телосложения. Если столько крови скопилось в ноге, это значит, что головной мозг снабжался хуже. Поэтому вы и упали в обморок.

Его голос звучал устало, словно он диктовал послеоперационный отчет.

— Мы не знаем, откуда в ноге взялось столько крови. Бедренная артерия и все крупные вены в порядке. Я не вижу никакой травмы, которая могла бы стать причиной внутреннего кровотечения.

— Вчера я ударилась ногой, — сказала Николь.

Доктор Уйверли отмахнулся от ее замечания.

— Это могло вызвать разве что поверхностные повреждения, ведь мы говорим о верхней части бедра: жировая ткань здесь дает неплохую защиту.

— Тогда… что это может быть?

— Поначалу я заподозрил гемофилию. При этом заболевании кровь может медленно вытекать из десятков разорванных капилляров и образовывать подобные внутренние кровотечения. Если бы вы были в сознании, мы бы спросили, страдаете ли вы гемофилией. Но нам оставалось только сделать быстрый анализ. Признаков гемофилии мы не нашли.

Молодой доктор встал и расправил плечи.

— Извините, — сказал он. — Последнее время я не высыпаюсь, — он провел пятерней по коротко стриженым волосам и глубоко вздохнул. — Так или иначе, сейчас ваше состояние стабильно. К счастью, на этой неделе к нам в округ приезжает один из известнейших гематологов. Вы когда-нибудь слышали о докторе Зарубине? О нем писал журнал «Тайм».

— Я не читаю «Тайм», — сказал Николь.

— Доктор Зарубин — автор книги