Тень берсерка - Валерий Смирнов

После ухода Сережи я впервые в жизни пожалел ментов. Несчастные люди, вечные заложники нашего судьбоносного времени. Помнится, когда Вершигора был еще полковником и сражался с бандитизмом не менее яростно, чем за должность начальника Управления по борьбе с организованной преступностью, я в его присутствии занялся нехитрой арифметикой. И подсчитал: на полковничью зарплату можно купить три канистры бензина. Что тогда говорить о покупательной способности сержантов-лейтенантов? После таких расценок на труд самый тупой мент — и тот просто был обязан делать правильные выводы, чтобы не протянуть ноги из-за бескормицы. И сделал.

Сегодня на полковничью зарплату можно спокойно заправляться в течение месяца, но не больше того. Тем более, заработанные на службе деньги ментам выплачивают столь же регулярно, как и другим бюджетникам. Но наверняка многие из них согласны трудиться вообще бесплатно. Как в старом анекдоте, когда человек пришел устраиваться на работу завскладом и с удивлением узнал: оказывается, здесь еще и зарплату дают.

Только вот незадача — несчастных ментов долбят за то, что приняли навязанные им условия игры. Причем это делают те, кто подобные условия диктовал. Вместо нормальных денег, элементарной социальной защиты, как и прежде, сплошная трескотня о чувстве долга. Сперва вынуждают брать, состоять на содержании разных фирм и преступных группировок, а затем выявляют, естественно, отдельные факты. Интересно, как не помирают от голода те, кто зорко следит за чистотой ментовских рядов? Ходячего скелета Маркушевского в качестве примера рассматривать не стоит. Это он с виду — наглядное пособие хронического недоедания. Просто думать неинтересно, где добывает господин советник разницу между вдвое срезанной зарплатой и реальными ценами на овес.

Менты гибнут. Во время исполнения служебных обязанностей, но гораздо чаще в свободное время, когда самые простые из них отправляются на заработки в бары и рестораны. И тогда осиротевшим семьям помогает не государство, от этого импотента уже никто даже гроба в кредит не ожидает, а исключительно товарищи по оружию. Сбрасываются, кто сколько может. Для родных погибшего просто счастье, что менты могут потому, что берут.

Берут — и сражаются с преступностью.

Вечный бой, как сказал поэт.

А бензин снова подорожал. Всего на семь копеек за литр. Уже после того, как мы провожали в последний путь крестного отца Южноморска со смешной кличкой Арлекино. Он не хотел соглашаться с повышением розничной цены на бензин и терять свое лицо. В результате — потерял жизнь. Арлекино был настоящим авторитетом, в отличие от клоуна Будяка. Но оба они кончили почти одинаково. Черный нал, хлынувший в Южноморск с охваченного огнем Кавказа, стал причиной гибели авторитета. Но за каким дьяволом понадобилось убивать Будяка? Прежде я считал: только затем, чтобы заставить меня уехать из городка и вплотную заняться выполнением просьбы покойного Осипова. После разговора с Рябовым у меня возникли серьезные сомнения в этой версии...

Легкий стук в дверь мгновенно заставил расслабиться.

— Заходи, — весело скомандовал я, и в «люкс» проскользнуло нежное создание.

Красная Шапочка всегда стучалась особенно, в отличие от остальных, всего один раз. Не то что Васька, тот вообще без стука входил, этакий безработный хозяин жизни. Ничего, я постарался обучить его правилам приличия.

Войдя в номер, Аленушка мгновенно освободилась от тяжести спортивного костюма и оккупировала кровать.

— Любопытно, — пробормотал я. — Как прореагирует дедушка на столь поздний визит?

— Он снотворное принял, — поведала причину нарушения конспирации Красная Шапочка. — Теперь несколько часов не проснется.

— Да? А я думал, он с дядей Климом отправился на лыжах гонять.

— Ты всегда шутишь, — почти недовольным тоном заметила Алена, затем улыбнулась и весьма игриво бросила в меня трусики.