Призраки прошлого - Питер Джеймс

— Потолстела, похудела?

— Прибавила немного в весе с тех пор, как мы переехали. Это из-за того, что я не ходила на фитнес и совсем не каталась на велосипеде.

Он ободряюще улыбнулся:

— А как у тебя с менструациями?

— Все так же.

— Цикл по-прежнему нерегулярный?

— Да.

— Когда была последняя?

Чарли попыталась припомнить:

— Около месяца назад.

— А ты пьешь какие-нибудь таблетки?

— Нет, специалист по иглоукалыванию посоветовал мне ничего не принимать.

— Ты ходишь на сеансы иглоукалывания?

— Да. — Она покраснела. — Ты против?

Росс улыбнулся:

— Ну что ты, Чарли, а почему бы и нет? Попробуй всё. Я слышал об акупунктуре хорошие отзывы. — Он мельком просмотрел свои записи. — Сколько раз у тебя были менструации за последние полгода?

— Точно не уверена. Два… а может, и три.

— Вы с Томом до сих пор пытаетесь завести детей?

Том. Том. Один лишь звук этого имени обжигал, как ядовитый укус.

— Да.

— А ты не собираешься снова попробовать ЭКО?

— Не знаю. Хватит с меня уже экспериментов. В прошлый раз дело закончилось внематочной беременностью.

— Тебе просто не повезло, Чарли. Шансы на вторую внематочную беременность очень малы.

— Но у меня осталась только одна труба.

— Еще есть время, и тебе не следует очертя голову принимать решение.

Тони отложил авторучку и закатал рукава, обнажив волосатые руки.

— За последние несколько лет тебе пришлось через многое пройти, ведь так? — спросил он.

Почувствовав желание расплакаться, Чарли изо всех сил сдерживала слезы. Она посмотрела в окно: маленький садик, лужайка с розовыми кустами под высокой кирпичной стеной, пожарная лестница. В помещении было тихо, и Чарли почти не слышала шума уличного движения.

Росс снова уставился на ее шею. Может быть, все рассказать ему?

Том, это Тони Росс говорит. Думаю, тебе следует знать, что Чарли свихнулась и пыталась повеситься.

— Переезд в новый дом — серьезная психологическая травма, Чарли. Вероятно, все твои симптомы можно просто отнести на счет стресса, но лучше все-таки обследоваться. Я возьму у тебя анализы крови и мочи, а еще, думаю, имеет смысл посетить психоневролога и сделать электроэнцефалограмму… просканировать твой мозг.

— Тони, — сказала она, — я могу у тебя спросить кое-что?

— Разумеется.

Она покраснела:

— Тебе хоть раз попадались пациенты, которые… которые считали, что их души воплотились заново в новой жизни?

— Да, за долгие годы практики их было несколько, — ответил Тони, убирая авторучку в карман. — Сейчас у меня есть одна женщина… слегка чокнутая. У нее болит спина, а причину установить никак не удается. Так она убеждена, что это, мол, потому, что в какой-то предыдущей жизни она попала в аварию на дилижансе.

— А ты сам не веришь в реинкарнацию?

— Я дипломированный врач, Чарли, а не шарлатан. По мне, так все это чушь собачья. А почему ты спрашиваешь?

— Я… да просто любопытно. Как ты считаешь, можно ли объяснить с медицинской точки зрения… все мои симптомы, все, что со мной происходит?

— Безусловно. Наука куда более убедительна, чем какая-то там предыдущая жизнь. — Он самонадеянно улыбнулся. — Не переживай, никакая это не опухоль мозга, но есть одна вероятность, которую мне хотелось бы исключить. Ты не знаешь, не было ли в твоей семье случаев эпилепсии?

— Эпилепсии? Понятия не имею. Я вообще ничего не знаю о своих биологических родителях.

— Ах да, разумеется, бедняжка. Эти проклятые законы об усыновлении так глупы. Всегда очень полезно знать о своей наследственности.

— Эпилепсия, — повторила она.

— Поверь мне, Чарли, у тебя нет никаких серьезных причин для беспокойства.

— А разве эпилепсия — это не серьезно?

— Только не в наши дни. Не накручивай себя понапрасну, Чарли. Все симптомы соответствуют стрессу, и это наиболее вероятная причина, но я обязан исключить другие.

— А я думала, что при эпилепсии обязательно бывают судорожные припадки.

— Существуют разные формы этого заболевания. И то, что ты перечислила: перепады температуры тела, обонятельные галлюцинации, дежавю, ощущение страха, подавленность, хождение во сне… Эпилептики подчас совершают какие-то действия бессознательно — либо бродят во сне, либо, когда просыпаются, делают что-либо, сами того не осознавая.

Взволнованная речью Росса, Чарли смотрела на него в упор.

— Делают какие-то вещи, сами того не осознавая?

— Мы все время действуем на автомате. Разве тебе никогда не приходилось ехать по какому-нибудь шоссе и вдруг обнаружить, что ты прокатила миль десять-пятнадцать, даже не заметив этого?

Чарли смахнула со лба несколько выбившихся прядей волос.

— А можно таким образом, совершенно бессознательно, причинить себе вред?

Врач решительно потряс головой:

— У нас очень силен инстинкт самосохранения. И бродящие во сне лунатики обычно просыпаются, если им угрожает какая-то опасность.

— Но не всегда?

— Ну конечно, есть загадочные случаи падения с лестниц или с балконов. Однако нет никакой гарантии, что люди сами не хотели причинить себе вред. И вообще, такое происходит не часто.

— А ты никогда не слышал о… — Чарли поколебалась, — о том, что кто-нибудь пытался убить себя во сне?

Их взгляды встретились. Тони посмотрел на пациентку кристально чистыми, слишком честными глазами и ответил:

— Нет, ни разу.

— А как ты считаешь, возможно ли такое?

— Думаю, что нет. — Он уже открыто рассматривал ее шею. — А почему ты спрашиваешь об этом?

— Да так, без всякой причины. Просто любопытно.

Врач встал:

— Давай-ка сходим в лабораторию и сделаем анализы. — Он вышел из-за письменного стола и положил руку ей на плечо. — Что-нибудь случилось, Чарли? У тебя на шее скверные отметины.

— О… — Она пожала плечами. — Это я стукнулась… о багажник машины… Распаковывала кое-какое барахло, а крышка сорвалась и…

Он мягко стиснул ее плечо:

— Ведь ты бы рассказала мне, если бы что-нибудь было не так, правда?

Чарли кивнула, не в силах посмотреть Тони в лицо, не в состоянии говорить, боясь разрыдаться. Ощущая его взгляд на своей шее, она чувствовала себя так, будто врач исследовал отметины своими пальцами.