Призрак ночи - Тесс Герритсен

Я почти что у двери. Я ставлю одну ногу на ступень, и под моей тяжестью она издает такой скрип, что, кажется, стонет весь дом.

Отвернувшись от окна, Бен хмуро смотрит на меня. В этот момент он видит мой страх. Мое отчаянное желание сбежать.

– Значит, ты меня покидаешь.

– Мне нужно домой, в Бостон.

– Вы все одинаковые, все-все. Вы соблазняете нас. Заставляете верить. Даете надежду.

– Я не собиралась этого делать.

– А потом разбиваете наши сердца. Вы. Разбиваете. Наши. Сердца!

Его крик словно пощечина, и я вздрагиваю от этого звука. Но не двигаюсь; не двигается и Бен. Мы смотрим друг на друга, и я внезапно осознаю его слова. Я думаю о Шарлотте Нильсон и ее разлагающемся теле, которое нашли в море. И о Джесси Инман, девочке, разбившейся насмерть в ночь Хеллоуина двадцать лет назад, когда Бен был подростком, как и она сама. В окно я смотрю на вдовью дорожку.

«Перила были крепче, чем казались».

– Ты же не хочешь покидать меня, Эйва, – тихо говорит он.

Я нервно сглатываю:

– Нет-нет, Бен, не хочу.

– Но все равно собираешься это сделать. Да?

– Это неправда.

– Я что-то не так сказал? Не так сделал?

Я лихорадочно ищу слова, способные его успокоить.

– Ты ничего плохого не сделал. Ты всегда был добр ко мне.

– Все дело в картине, так? Я рисовал этот дом.

Я напрягаюсь; эту реакцию сложно контролировать, и он видит мое напряжение.

– Я знаю, что ты была в моей студии. Знаю, что ты смотрела на эту картину, потому что на ней смазана краска. – Он указывает на мою руку. – Она до сих пор у тебя на пальцах.

– Разве ты не понимаешь, почему эта картина ужаснула меня? Ты же наблюдал за моим домом. Наблюдал за мной.

– Я художник. Так поступают все художники.

– Шпионят за женщинами? Подкрадываются к дому по ночам, чтобы следить за окнами спальни? Ведь это ты влез в мое кухонное окно? Ты пытался пробраться в дом, когда тут жила Шарлотта? – Я снова расхрабрилась. Приготовилась к контратаке. Если я покажу свой страх, мой противник тут же победит. – Так поступают не художники. Так поступают маньяки.

Похоже, он поражен моим резким ответом, на что я и рассчитывала. Я хочу, чтобы он понял: я не собираюсь становится жертвой вроде Шарлотты, Джесси или других женщин, которым он угрожал.

– Я уже позвонила в полицию, Бен. Я рассказала им, что ты следил за моим домом. Я сказала, что они должны как следует присмотреться к тебе, потому что я не первая женщина, которую ты преследуешь.

Понимает ли он, что я блефую? Не уверена. Знаю только, что пора уходить, пока он сбит с толку. Я поворачиваюсь и иду вниз по лестнице – не торопясь, потому что не хочу действовать как жертва. Я спускаюсь спокойно и размеренно, как будто контролирую ситуацию. Как будто я ничего не боюсь. Я уже в коридоре второго этажа.

Пока все тихо. Меня не преследуют.

Сердце колотится так сильно, будто стремится вырваться из груди. Я шагаю по коридору в сторону второй лестницы. Мне осталось только спуститься по ступеням, выйти за дверь и сесть в машину. Бог с ним, с Ганнибалом, – сегодня ему придется самому о себе позаботиться. Я сваливаю отсюда и еду прямиком в полицию.

Шаги. За моей спиной.

Я оглядываюсь и вижу его. Его лицо искажено яростью. Этот человек совсем не похож на того Бена, которого я знаю; это кто-то иной, нечто иное.

Я мчусь ко второй лестнице. Но стоит мне достичь лестничной площадки, как он наваливается на меня сзади и сбивает с ног. Я падаю, падаю, падаю – кажется, жуткий полет-кувырок длится мучительно долго.

Я не помню приземления.