Слава богу, не убили - Алексей Евдокимов

Ряба долго молчала, меланхолично куря и разглядывая интерьер, потом наконец обронила:

— Я поговорю с ним…

Она не сомневалась: что бы ни придумала вся эта козлота — Серж, Пидисючка, Витюня — и как бы мало ни было желание козлоты делиться с Аленой (в чем сама Алена тоже была уверена заранее), она, Ряба, все равно своего не упустит. Она за свое кого угодно порвет. Пусть только попробуют, суки, пожадничать…

— …И вот начинается шухер, — говорил очкастый Всеволод, очень сдержанно жестикулируя. — ДЭБ приходит в «Росеврокредитъ», в прочие райзмановские банки, в конце концов, в «Финстрой». Отзыв лицензий, заморозка денег на счетах… Поднимается муть, и в ней те, кто все это непосредственно заварил, грубо гребут баблец; но те, кто заранее догадывался, к чему дело идет, тоже успевают, будьте уверены, хватануть свое. Райзман-то — как вовремя подорвал! Лепший его кореш Лысаченко в Матросской Тишине, а этот — в Лондоне. Он, похоже, чуял, откуда ветерок — вы сами говорите, что еще весной дал своей СБ приказ по Амарову. Тут они, думаю, рассчитывали перехитрить друг друга. В любом случае: что мы видим в итоге? Леша, владелец недвижимости и спортклубов в странах НАТО, живет в свободном западном мире, мягко говоря, не бедствует и красиво тележит тамошней общественности про преступных гэбэшников у руля российской власти и про себя — жертву политической расправы. Кому в реальности достались несколько десятков лямов, сгинувших в самый ответственный момент в офшоре? Ему? Амарову? Кто в этом теперь разберется?

— Ну так а где Амаров-то лажанулся? С этой наличной семеркой?

— Понимаете? — наклонил банкир голову.

— Что?

— Что эти деньги он не собирался брать?

— Они должны были где-то всплыть? — догадался важняк. — И тогда бы все решили, что Амаров действительно накрылся?

— Во-во. Всплыть. Не там, где их искали. Не какой-нибудь из «заинтересованных сторон» достаться, естественно, — а тому, кто о них не подозревал. В протокол какой-нибудь попасть… — он подался вперед. — Психология! Какова, еще раз, психология этой гэбни? Они — жадные! В первую очередь они — жадные. Представить человека, просто так в канаву бросающего такие бабки — семь с полтиной живым кэшем! — они не способны абсолютно, никогда, ни за что. Деньги должны были стать решающим аргументом. Для них же аргумента весомей, чем бабло, сладкий лавандос, да еще в таком количестве, быть не может…

— Но деньги не всплыли? — не то спросил, не то констатировал Шалагин со странным чувством. — …Может, все-таки какая-нибудь «заинтересованная сторона»?..

Собеседники в очередной раз смотрели друг на друга.

— Насколько мне известно, нет… — произнес Сева осторожно.

«Иначе б я тут не сидел», — подумал Шалагин.

— Да, — спохватился он, — так он жив вообще? Амаров?

Банкир помедлил и чуть заметно пожал плечами.

«Вопрос не по адресу…» — подумал важняк.

— Надеетесь, что я помогу вам найти эти деньги? — чуть ухмыльнулся он.

«Конечно… На кого ж еще тебе тут рассчитывать? Не на „заинтересованные“ же „стороны“… Затем и притащил меня сюда…» Он засмеялся про себя и влил в пасть коньяк.

Всеволод с запозданием ухмыльнулся в ответ — как-то вдруг грустно:

— Знаете, в чем слабость всех хитроумных схем? В хитроумии. Они не учитывают фактор дурака. А вдруг эти деньги случайно урвал какой-нибудь рязанский дундук? Согласитесь, было бы обидно оставить их человеку, не умеющему ими распорядиться…

В бизнес-классе «Сергея Есенина», рязанского экспресса, он опять почувствовал подспудную нервную дрожь — не отпускавшую с момента выхода из банкирского коттеджика, только менявшую интенсивность. Не испуганную — скорее, предвкушающую. Он и сам не слишком пока понимал, что именно предвкушает, но интуиция обещала ему, кажется, что-то хорошее. Она, разумеется, подпитывалась содержимым лежащего на прокурорских коленях пиджака, в котором приятным уплотнением прощупывался жирный увесистый конверт с десятью тысячами наличных ю-эс-дэ, врученный покровительственно улыбающимся Севой-ЦБ на прощанье, в залог будущего сотрудничества…

…Почему не выгорело у Амарова? — думал Шалагин, метя невидящим взглядом по обычной подмосковной череде торговых и складских ангаров, бетонных и сетчатых заборов, гаражей, дач, лесополос, стихийных свалок, дребезжащих переездов. — Что пошло не так? Кто ему обломал всю схему?..

«Какой-нибудь рязанский дундук…»

«…Есть здесь вагон-ресторан?..» Очень хотелось добавить. В каком-то баре на Казанском Шалагин остограммился от полноты чувств — но все равно ощущал потребность продолжить.

…Амаров сливал «на телефон» вроде как намерение натянуть Пенязя? А кому он это предложил? Почему рязанскому дундуку Балдаеву? Что он, не знал, что Балда откажется — испугается или принципы какие-нибудь ему не позволят: он же придурок полный?.. Да на фига ему было балдаевское согласие?! Предложение он Балде сделал «на телефон», а отказ выслушал — без телефонов. Но гэбье Балдаева уже срисовало…

Почему — этот лох? Потому что «Росеврокредитъ» — в его родной Рязани. Куда Балда совершенно не собирался и куда его отвез (буквально) Амаров. И когда все это гэбье (да еще и Пенязь, которому стуканет членчик правления) узнает, что семерочка обналичена Амаровым у нас, они ломанутся к нам наперегонки. Пусть потом разбираются, кто успел раньше…

На экранах висящих над креслами телеков буйствовал корявый крупнобюджетный отечественный боевик про непобедимого ФСБшника. С каким-то сериальным рылом в главной роли. Шалагин досадливо выдрал оттуда случайно увязший взгляд.

…Но Рязань — это Балдаев. А Балдаев, как они думали, работал на Амарова. И если прижмурился Амаров… и если налик не достался никому… Балду должны были вальнуть! Его должны были вальнуть по-любому! Жмуров должно было быть три!

Что он говорил, Балда? К его матери прикопался жлоб с ножом: где Кирилл?

Никто ведь не знал, что у Балдаева открыта британская виза…

Кто должен был найти эту груду наличных? Тот, кто ее не искал. Кто искал что-то другое. «Они должны были попасть в протокол…»

«Кирилл, что это за техпаспорта? Откуда они у нас дома?..»

Зачем было подкидывать ему ПТС на угнанные тачки? Чтобы менты решили, что он занимался угонами. «Документы и ключи какие-то…» Какие ключи? От машины?.. Они должны были искать угнанную тачку, остойник с нею — а напороться на кучу баксов. Угонный отдел, убойный — короче, такую неожиданную находочку хрен бы получилось совсем замолчать…

«…Если сержант не прав — смотри пункт первый! Гы-гы!..» Впереди громко общалась пара обладателей коротко стриженных плоских затылков, широких складчатых загривков и белых воротничков. Кажется, они там, не таясь, разливали. «…Гы! У меня во взводе двое повесились!..»

…На «барбос» поступила заява об угоне. Амаров посадил Балдаева не просто в него, а за его руль — так что пальчиков Балдаевских в машине было полно… Дрямов говорил, что кто-то слил Амаровских знакомых угонщиков, которые якобы готовили (и сами думали, что готовят) «барбоса» к переправке за бугор. И как вовремя слил!.. Да конечно — он сам это и сделал!..