Аниматор - Станислав Гимадеев

– Не хочу. Можешь сунуть эту сумму себе в зад.

– Не влезет, Энди, – хохотнул Павел. – Ба-альшая сумма! Ты все еще злишься, понимаю. Короче говоря, уничтожать технологию папахена никак не входило в мои планы. И допустить, чтобы у Пальмирина рано или поздно поднялась рука на святое, я тоже не мог.

Павел умолк и потрогал челюсть.

– Вот же саданул… – посетовал он. – Как бы не сломал. – Он покашлял в кулак и спросил: – Полагаю, я осветил все твои «почему»?

Андрей молчал, сверля Павла ледяным взглядом.

– Вообще-то ты не должен был сюда попасть, брателло, – сказал Павел. – Ты даже о существовании бункера не должен был узнать! Все из-за твоего Батурина пошло не по плану.

– А что было по плану? – глухо спросил Андрей.

– Найти и опознать Пальмирина. Я же сразу говорил. Пришлось, правда, придумать легенду, что человек может быть несколько… Но это так, для маскировки. Ты бы в любом случае нашел только Пальмирина. Твоя задача была привести меня к лабе, а самому убежать спасать меня от смерти… Да, вышло чуть иначе, уж больно ты был на грани. Пришлось меня обменять на Ольгу, но какая игра без экспромта, правда же?

– Что с ней?! – Андрей подался к Павлу.

– Стоять, – Павел поднял пистолет, и Андрей остановился. – Я тебе серьезно говорю, братец, пальну по коленям, если приблизишься.

– Оля жива?!

– Жива. Доберемся и до нее.

– Сука ты, Паша… – выпалил Андрей. – Ты же все у меня отнял! Не трогай хоть ее!

– У каждого в жизни бывают черные и белые полосы. Просто они у нас с тобой, старшенький, в противофазе. У тебя наконец – черная, у меня – белая. Закон сохранения справедливости.

– Чокнутый урод…

– А ты понимаешь, как у меня захватило дух? – Павел снова оживился. – Когда я понял, что могу убить сразу двух зайцев. Одним квестом – двух! Красивое решение… Ты носишься как угорелый в поисках бункера и при этом неумолимо, капля за каплей теряешь все нажитое. Дуплет, Энди!

Андрей медленно сел на пол, сметая осколки колбы и опершись спиной на ящики стола.

– Ну правда же было весело? – сказал Павел. – Ты оценил мои изобретения? Я старался. Машенька хороша была… Актеришко тоже ничего. Мамин голос – тут попотеть пришлось. Правда, с аварией в «Альбе» был выстрел вхолостую… Но попробовать-то надо было. Вдруг тоннель вел из ресторана?

– Ты же Самвойского сдал, – процедил Андрей. – Ты знал, что я его убью!

– Не знал. Надеялся. Знаешь – почему? Поддавки тоже часть игры. Иначе бы ты сдулся. Пришлось даже на тайны прошлого намекать, чтобы у тебя мотив не пропал.

– Но ты же не знал о Володине!

– Не знал. Все ради твоего тонуса. Ведь тонус Дровосека – это залог успеха! А расскажи, какое у Димы было выражение лица, когда он пистолетик твой увидел? Я не успел разглядеть.

– Пошел ты! – выкрикнул Андрей. – А Ленку – за что, тварь?!

– Элен заплатила по своим счетам, – ухмыльнулся Павел. – Считай, что это мой личный приятный бонус. Мне понравилось. И Ольга очень удачно подвернулась. Было бы грех не воспользоваться вашей разыгравшейся любовью. Я, кстати, не сомневался, что ты понесешься спасать именно Ольгу. Ведь Лена в твоей философии осталась в прошлом… Там, среди деревьев, раздавленных танковыми гусеницами.

– Заткнись ты со своим танком, скотина! – зашипел Андрей. – Чего ты тянешь? Покончим со всем!

Павел снова усмехнулся.

– Клянусь, у тебя сейчас нет ничего внутри, кроме ненависти, – сказал он. – Я так хотел, чтобы ты побыл в моей шкуре. Чтобы ощутил – по-настоящему ощутил! – как хрустит на зубах ненависть. Обратная сторона любви.

– Господи, ну почему?.. – уронил Андрей с горечью.

– Да-да, это наш любимый вопрос.

– Почему из обиженных мальчиков… – Андрей уныло смотрел в потолок, – …вырастают такие монстры?

– А ты задай себе этот вопрос, Дровосек.

Андрей тяжело вздохнул, сцепил руки на коленях.

– Если в финале твоего плана я должен умереть – давай, – проговорил он безразлично. – Давай, Паша… Хватит болтать.

Павел смотрел на него не мигая. Ни один мускул на его лице не дрогнул.

– Этот брелок… – Андрей кивнул на труп Володина.

– Это так бога страха изображали древние. Не правда ли…

– Заткнись! Ты же его для меня припас? Вот и давай… Только Олю отпусти, гад… Могу на колени встать.

– Какая обреченность в твоих словах! – осклабился Павел. – Надо же. А ты не думал…

– Затрахал, Паша! – крикнул Андрей. – Хватит этого дерьма! Я просто тебя прошу…

– Нет, ты дослушай! – прошипел Павел. – Это очень интересно. Я тебя уверяю!

Андрей еще раз тяжело вздохнул и уронил голову на руки.

– Никто не спорит, что наша игра – испытание для игроков, – заговорил Павел. – Но приходило ли тебе в голову, что это и для Фобоса – тоже испытание? Что и я выхожу из игры не тем, каким в нее вошел? Ты думал об этом?

– Отвали со своим театром, – буркнул Андрей, не поднимая головы. – Реально утомил.

– Энди, это правда! – выдохнул Павел.

Он соскочил со стола и присел перед Андреем. Лицо его было очень серьезным.

– Я вступил в игру с открытым финалом. Я не знал с самого начала, что же делать с тобой, братец. Будет ли твоя смерть достаточным искуплением? И как далеко меня заведет тропа мести… И однажды я осознал, что, только сыграв до конца, я, может быть, пойму и себя… Но понял ли – до сих пор не знаю.

– Как трогательно, – фыркнул Андрей в пол. – Какая драма.

– А ты еще больше сбил меня с толку! Своей неожиданной братской любовью… Слушай, ведь твой выстрел в Диму – это был твой тест. Ты и впрямь перешел на новый уровень. Я сейчас без шуток говорю. И может быть, Дима умер вместо тебя? Как считаешь?

– Зачем этот бред? – сказал Андрей, подняв голову и посмотрев на брата устало. – Прекращай уже.

– Затем, что нас с тобой ждет еще одно испытание. Которое я точно не планировал. Испытание прощением.

– Что ты несешь, скотина такая?! Ты надеешься, что я тебя прощу?!

– Что значит – надеешься? Это проверка: сможешь или нет.

– Я? Тебя?.. – Андрей даже задохнулся. – Простить тебя! Ты совсем больной?!

– И я в себе не уверен, – пожал плечами Павел. – Пока не понимаю, смогу ли тебя простить. Но вот в чем штука!.. Жить и страдать – это ли не наказание пострашнее смерти?

– К чему ты?

– Пройдем испытание? Попробуем. В конце концов, в каждом из нас есть толика вины за все, что случается в этом мире. Таковы прописи небесные.

Павел улыбался, и казалось, что говорит он серьезно. Андрей подтянул ноги и положил руки на колени.