Голубое Нигде - Джеффри Дивер

— Вот и приехали, — объявил Бишоп.

Они остановились возле дома, маленького, но окруженного великолепным садом, наверное, в пол-акра величиной — громадный участок для Кремниевой долины.

Джилет спросил, как называется город. Бишоп ответил, что Маунтин-вью.[19]Потом добавил:

— Конечно, горами тут и не пахнет. Единственное, что мы видим, — дом моего соседа, Доджа, а в ясный день — тот большой ангар на Моффет-Филд.

Он показал на север, в сторону автомобильных огней, бегущих по шоссе № 101.

Они пошли по изгибающейся дорожке, сильно потрескавшейся и выгнутой. Бишоп сказал:

— Смотри под ноги. Я никак не соберусь ее подправить. А виновата во всем авария в Сан-Андреас. Он всего в трех милях, вот там. Вытри ноги, пожалуйста.

Он открыл дверь и пригласил хакера внутрь.

Жена Фрэнка Бишопа, Дженни, оказалась хрупкой женщиной лет тридцати пяти. Ее приплюснутое лицо нельзя было назвать красивым, только в общих чертах привлекательным. Если Бишоп — с налакированными волосами, бачками и белыми рубашками с коротким рукавом — напоминал путешественника во времени из пятидесятых, его жена ничем не отличалась от современных домохозяек. Длинные волосы во французской косичке, джинсы, рабочая рубашка. Приятная и спортивная, хотя Джилету, вышедшему из тюрьмы и окруженному загорелыми калифорнийцами, она показалась очень бледной.

Дженни не выразила никакого неудовольствия — или даже удивления — оттого, что муж привел домой на ночь преступника, и Джилет решил, что ее предупредили о госте заранее, по телефону.

— Ели? — спросила она.

— Нет, — ответил Бишоп.

Но Джилет протянул бумажный пакет, где лежало то, ради чего они останавливались по дороге из ОРКП.

— Мне хватит этого.

Дженни не смущаясь взяла у него пакет, заглянула внутрь. Засмеялась:

— Вы же не собираетесь ужинать тартинками. Вам нужна настоящая еда.

— Нет, правда…

С улыбкой на лице и сожалением в душе Джилет проследил, как выпечка исчезает в кухне.

Так близко и все же так далеко…

Бишоп развязал шнурки, стащил ботинки и надел шлепанцы. Хакер тоже снял ботинки и в носках прошел в холл.

Комната напомнила Джилету о доме его родителей. Белый нуждающийся в замене ковер от стенки до стенки. Мебель от Дж. С. Пенни или Сеарса. Дорогой телевизор и дешевая стереосистема. Щербатый кухонный стол, сегодня вечером разложенный, как письменный, — кажется, у них день оплаты счетов. Дюжина конвертов аккуратно сложена для последующей отправки. «Пасифик белл», «Мервинс», «Мастер-Кард», «Виза».

Джилет присмотрелся к нескольким фотографиям на камине. Там их стояло около четырех-пяти десятков. Еще больше на стенах, столах и книжных полках. Свадебная фотография показывала молодого Бишопа, такого же, как и сейчас, не исключая налакированные волосы и бачки (хотя белая рубашка под смокингом твердо держалась на месте).

Бишоп заметил, что Джилет заинтересовался фотографиями.

— Дженни называет нас — Мир Фотографий. У нас больше снимков, чем во всех домах района, вместе взятых. — Он кивнул в сторону заднего двора. — Еще есть в спальне и даже в ванной. А сейчас ты смотришь на моих отца с матерью.

— Он был копом? Стой, ты не возражаешь, если я буду называть тебя копом?

— Ты не возражаешь, когда тебя называют хакером?

Джилет пожал плечами:

— Нет. Мне подходит.

— То же самое для меня коп. Нет, отцу принадлежала издательская компания в Окленде. «Бишоп и сыновья». Только про сыновей не совсем точно, потому что вместе с большинством моих братьев ею управляют еще две сестры.

— Две сестры? — переспросил Джилет, подняв бровь. — Большинством братьев?

Бишоп рассмеялся.

— Я восьмой из девяти детей. Пять мальчиков и четыре девочки.

— Большая семья.

— А еще у меня двадцать девять племянников и племянниц, — гордо поделился детектив.

Джилет взглянул на фотографию подтянутого мужчины в такой же непослушной рубашке, как у Бишопа, стоящего перед одноэтажным зданием, на фасаде которого красовалась надпись: «Бишоп и сыновья, набор и полиграфия».

— Ты не захотел заниматься бизнесом?

— Мне нравится идея оставить компанию в руках семьи. — Он взял фотографию и принялся ее рассматривать. — По-моему, семья — самое главное в жизни человека. Но знаешь, я ничего не смыслю в полиграфии. Скучно, понимаешь. Работа копа, она… как бы так сказать? Она бесконечна. Всегда случается что-то новое, каждый день. Как только ты думаешь, что постиг мышление преступника, тут же показывается совершенно другая перспектива.

Послышался шорох. Они повернулись.

— Смотрите, кто к нам пришел, — улыбнулся Бишоп.

Мальчик лет восьми заглядывал в зал из коридора.

— Заходи, молодой человек.

Мальчик с крошечными динозаврами на пижаме вошел в гостиную, глядя на Джилета.

— Поздоровайся с мистером Джилетом, сынок. Это Брэндон.

— Здравствуйте.

— Привет, Брэндон, — отозвался Джилет. — Ты поздно ложишься.